Стихотворение
АЛЬБОМ АНТИНОЯ ИЗ ДРАМАТИЧЕСКОЙ ПОЭМЫ "АДРИАН И АНТИНОЙ"
Майков А. Н.
Высокая пальма
Над бедным селеньем;
Под вечер на пальму
Рой светлых голубок.
Слетаясь, гнездится —
На ветвях ее.
Но утро блеснуло —
Они встрепенулись
И мигом, что на пол
Рассыпанный жемчуг,
Кругом разлетелись
В безбрежную даль.
Душа моя — пальма,
Рой светлых голубок —
Мечты золотые,
Что на ночь отвсюду
Слетаются к ней.
* * *
Один, без сил, в пустыне знойной
В тоске предсмертной я лежал,
И вдруг твой чудный, твой спокойный,
Твой ясный образ увидал —
И я вскочил; коня и броню!
Я снова с_и_лен, я боец!
Где враг? навстречу иль в погоню?
Где лавр! Где слава! Где венец?!!
* * *
Вдоль над рекой быстроводной
Быстро две бабочки мчатся, кружась друг над
другом,
Только друг друга и видят они.
Ветку несет по реке: они сели,
Редкими взмахами крылышек держат кой-как
равновесье,
Заняты только любовью своей.
Друг мой! река — это время;
Ветка плывущая — мир;
Бабочки — мы!
* * *
Смерти нет! Вчера Адонис
Мертв лежал; вчера над ним
Выли плакальщицы, мраком
Всё оделось гробовым: —
Нынче ж, светлый, мчится в небе
И земля ликует, вслед
Торжествующему богу,
Восклицая: смерти нет!
* * *
Вы разбрелися,
Овцы заблудшие;
Слышите — где-то
Стад колокольчики,
Рог пастуха!
Близко он слышится?
Вверьтесь зовущему!
Выведет вас он
К пастбищам тучным!
К светлым ключам!
* * *
Ты не в первый раз живешь,
Носишь образ человека;
Вновь родишься, вновь умрешь,
Просветляясь век от века.
Наконец достигнешь ты
Через эти переходы
До предела красоты
Человеческой природы;
Здесь уж зрелый плод — тогда
Высоко взойдешь над нами
Вдруг, как новая звезда
Между звезд в ряду с богами.
* * *
В пустыне знойной он лежал,
Я поделился с ним водой;
И речи чудные вещал
Он мне потом, идя со мной.
И это было уж давно.
Я был ребенок. Тех речей
Теперь не помню. Лишь одно
Звучит досель в душе моей, —
Что должно ближнего любить.
Себя забывши самого,
И быть готову положить
Всечасно душу за него.
Теперь мне кажется, что он,
Тот чудный старец, людям нес
Разгадку жизни. Опален
Был зноем, в рубище и бос.
И шел с ним долго, долго я,
И не заметил, как вошел
В какой-то город — там меня
Ввели с ним в дом; накрыт был стол,
И много свеч — н полон дом
Народу был, — и лица их
Сияли тихим торжеством
И пели все — и был у них
Я точно дома...
* * *
Смотри, смотри на небеса,
Какая тайна в них святая
Проходит молча и сияя
И лишь настолько раскрывая
Свои ночные чудеса,
Чтобы наш дух рвался из плена,
Чтоб в сердце врезывалось нам,
Что здесь лишь зло, обман, измена,
Добыча смерти, праха, тлена,
Блаженство ж вечное — лишь там.
Над бедным селеньем;
Под вечер на пальму
Рой светлых голубок.
Слетаясь, гнездится —
На ветвях ее.
Но утро блеснуло —
Они встрепенулись
И мигом, что на пол
Рассыпанный жемчуг,
Кругом разлетелись
В безбрежную даль.
Душа моя — пальма,
Рой светлых голубок —
Мечты золотые,
Что на ночь отвсюду
Слетаются к ней.
* * *
Один, без сил, в пустыне знойной
В тоске предсмертной я лежал,
И вдруг твой чудный, твой спокойный,
Твой ясный образ увидал —
И я вскочил; коня и броню!
Я снова с_и_лен, я боец!
Где враг? навстречу иль в погоню?
Где лавр! Где слава! Где венец?!!
* * *
Вдоль над рекой быстроводной
Быстро две бабочки мчатся, кружась друг над
другом,
Только друг друга и видят они.
Ветку несет по реке: они сели,
Редкими взмахами крылышек держат кой-как
равновесье,
Заняты только любовью своей.
Друг мой! река — это время;
Ветка плывущая — мир;
Бабочки — мы!
* * *
Смерти нет! Вчера Адонис
Мертв лежал; вчера над ним
Выли плакальщицы, мраком
Всё оделось гробовым: —
Нынче ж, светлый, мчится в небе
И земля ликует, вслед
Торжествующему богу,
Восклицая: смерти нет!
* * *
Вы разбрелися,
Овцы заблудшие;
Слышите — где-то
Стад колокольчики,
Рог пастуха!
Близко он слышится?
Вверьтесь зовущему!
Выведет вас он
К пастбищам тучным!
К светлым ключам!
* * *
Ты не в первый раз живешь,
Носишь образ человека;
Вновь родишься, вновь умрешь,
Просветляясь век от века.
Наконец достигнешь ты
Через эти переходы
До предела красоты
Человеческой природы;
Здесь уж зрелый плод — тогда
Высоко взойдешь над нами
Вдруг, как новая звезда
Между звезд в ряду с богами.
* * *
В пустыне знойной он лежал,
Я поделился с ним водой;
И речи чудные вещал
Он мне потом, идя со мной.
И это было уж давно.
Я был ребенок. Тех речей
Теперь не помню. Лишь одно
Звучит досель в душе моей, —
Что должно ближнего любить.
Себя забывши самого,
И быть готову положить
Всечасно душу за него.
Теперь мне кажется, что он,
Тот чудный старец, людям нес
Разгадку жизни. Опален
Был зноем, в рубище и бос.
И шел с ним долго, долго я,
И не заметил, как вошел
В какой-то город — там меня
Ввели с ним в дом; накрыт был стол,
И много свеч — н полон дом
Народу был, — и лица их
Сияли тихим торжеством
И пели все — и был у них
Я точно дома...
* * *
Смотри, смотри на небеса,
Какая тайна в них святая
Проходит молча и сияя
И лишь настолько раскрывая
Свои ночные чудеса,
Чтобы наш дух рвался из плена,
Чтоб в сердце врезывалось нам,
Что здесь лишь зло, обман, измена,
Добыча смерти, праха, тлена,
Блаженство ж вечное — лишь там.