Стихотворение
БОРЬБА СО СМЕРТЬЮ
Майков А. Н.
Удалец с горы сбегал в долину,
Феска набок, волосы кудрями.
Смерть за ним с вершины примечала,
И в обход пустилась, и в ущелье
Вдруг ему дорогу заступила.
"Ты куда, красавец, и откуда?"
— "Я из стана, пробираюсь к дому".
— "За каким торопишься ты делом?"
— "Захватить хочу вина и хлеба
И тотчас назад вернуся в горы".
— "Не захватишь ни вина, ни хлеба
И назад ты в горы не вернешься.
Я тебя давненько поджидаю".
Усмехнулся молодец удалый,
Оглядел он Смерть, встряхнул кудрями.
"Я, — сказал, — отдамся только с бою.
Если хочешь, попытаем силы:
Сломишь ты — бери мою ты душу,
Я сломлю — сама ты мне послужишь".
— "По рукам", — костлявая сказала.
По рукам ударили. Схватились.
Бились два дня, билися две ночи;
Всю траву ногами притоптали;
На колено гнули и с отмаху,
Смерть давно бока ему ссадила;
У нее самой трещали кости,
А как хватит он на третье утро,
На ногах насилу устояла.
Да за то уж вдруг рассвирепела
И как схватит молодца за кудри,
Как рванет — и грянулся он оземь,
Словно дуб, поваленный грозою.
Смерть тотчас на грудь к нему вскочила,
Принялась душить его под горло.
"Ты уж больно давишь, — простонал он. —
Кончим шутку, мне пора быть дома,
Стричь овец, сыры из кадей вынуть".
Смерть глядит в глаза ему и давит.
"Дай ты мне еще хоть двое суток
Погулять на вольном белом свете;
Попрощаюсь только со своими
И потом приду, куда укажешь".
Смерть глядит в глаза и пуще давит.
"У меня жена есть молодая!
Как одна останется, голубка!
Весела всегда была, как пташка...
У меня сынок есть — чуть лепечет,
Есть другой — чуть-чуть смеяться начал...
Отпусти хоть ради их, сироток!"
Налегает Смерть уж всею силой.
"Об душе хоть дай подумать грешной!" —
Прохрипел он и замолк навеки.
С тем она его и доконала.
Феска набок, волосы кудрями.
Смерть за ним с вершины примечала,
И в обход пустилась, и в ущелье
Вдруг ему дорогу заступила.
"Ты куда, красавец, и откуда?"
— "Я из стана, пробираюсь к дому".
— "За каким торопишься ты делом?"
— "Захватить хочу вина и хлеба
И тотчас назад вернуся в горы".
— "Не захватишь ни вина, ни хлеба
И назад ты в горы не вернешься.
Я тебя давненько поджидаю".
Усмехнулся молодец удалый,
Оглядел он Смерть, встряхнул кудрями.
"Я, — сказал, — отдамся только с бою.
Если хочешь, попытаем силы:
Сломишь ты — бери мою ты душу,
Я сломлю — сама ты мне послужишь".
— "По рукам", — костлявая сказала.
По рукам ударили. Схватились.
Бились два дня, билися две ночи;
Всю траву ногами притоптали;
На колено гнули и с отмаху,
Смерть давно бока ему ссадила;
У нее самой трещали кости,
А как хватит он на третье утро,
На ногах насилу устояла.
Да за то уж вдруг рассвирепела
И как схватит молодца за кудри,
Как рванет — и грянулся он оземь,
Словно дуб, поваленный грозою.
Смерть тотчас на грудь к нему вскочила,
Принялась душить его под горло.
"Ты уж больно давишь, — простонал он. —
Кончим шутку, мне пора быть дома,
Стричь овец, сыры из кадей вынуть".
Смерть глядит в глаза ему и давит.
"Дай ты мне еще хоть двое суток
Погулять на вольном белом свете;
Попрощаюсь только со своими
И потом приду, куда укажешь".
Смерть глядит в глаза и пуще давит.
"У меня жена есть молодая!
Как одна останется, голубка!
Весела всегда была, как пташка...
У меня сынок есть — чуть лепечет,
Есть другой — чуть-чуть смеяться начал...
Отпусти хоть ради их, сироток!"
Налегает Смерть уж всею силой.
"Об душе хоть дай подумать грешной!" —
Прохрипел он и замолк навеки.
С тем она его и доконала.
