Стихотворение
ЦВЕТЫ И КОРНИ
Бедный Д.

Написано к X съезду ВЛКСМ.

1

Вдохновенные речи
Про соцстроительство.
Где?
В Кремле,
В бывшем царском покое.
В президиуме правительство?
Правительство.
Да какое!
Ораторша — дельная,
Не балаболка,
А по виду —
Так "молода-зелена",
Трактористка,
Ударница
И комсомолка —
Паша Анг_е_лина.
Ее слово
И дело
Живут неотторженно,
Между словом
И делом
Разрыва нет злого.
Овацией
Зал отвечает восторженно
На каждое меткое,
Звонкое
Слово.

"Мы, комсомолки,
Овладели машинами,
В горючем
Не знаем перерасхода.
Победного знамени
В соревнованье с мужчинами
Мы не уступим,
А держим —
Три года!

В мужской бригаде
Машины
С изъянцами:
Две —
Плетутся в ремонт.
Две —
У них на буксире.
Мы свои привели
С песнями,
С танцами,
На исправном ходу
Все четыре!"

Речь была эта
Песнью
Призывно-плакатной,
Колхозной победой
Над агротехникой
Косной,
Чудом
Паши Анг_е_линой,
Трактористки знатной,
Комсомолки
Орденоносной!

2

"_История одной семьи_".
Материалы не мои.
Об этом было в "Комсомолке" {*}
{* "К. П." 2/IV с. г.
Василий Анг_е_лин. "История нашей семьи".}
— Село. Убогая изба.
Отец мой бедствовал. Судьба
Его не гладила по холке.
Искал работы он везде,
То был шахтером, то батрачил,
Пред кулаком — в лихой нужде —
Себя корежил и корячил.
Рвался к земле, брался за плуг:
"Начну хозяйничать сам-друг".
Такую делал тож попытку.
Но изо всех его потуг
Не получалося прибытку.
Нужда хватала за бока,
До срока старили заботы.
На стороне у кулака
Пришлось опять искать работы.

Избушка наша — хлев точней,
Где клоп царил и нас тиранил, —
Мой дед не мог сказать о ней,
Кто и когда ее сварганил.
В ней, отживавшей долгий век,
Как приходило время к ночке,
Семейством в десять человек
Сбивались мы, как сельди в бочке.
Все спали вместе. Теснота.
На всех два рваных одеяла.
И уж какая духота
В избушке _о_-полночь стояла!

Нас, детвору, отец и мать
Хотя безграмотные оба,
От книг не стали отнимать.
Мудра ли сельская учеба?
Мать говорила иногда:
"Сама б училась, будь моложе.
Вы, детки, если б не нужда,
Могли бы в люди выйти тоже,
Прошли бы, не были б глупы,
Иль в доктора, или в попы.
Больной... Что жаль ему, больному?
Он часто доктору иному,
Чтоб не болеть и не страдать,
Готов последнее отдать.
А у попа того доходней,
Жизнь — не загадывай вперед:
По крайней милости господней
С живых и с мертвых поп дерет!"
Винить ли мать за эти речи?
Нужда ей гнула спину, плечи.
Судила так она ль одна?
Такие были времена.
Мать нам желала лучшей доли,
А долей чт_о_ звалось? Не то ли,
Как за чужой кормиться счет?
Кто был богат? Кому почет?
Тем, что, держась былой морали,
Живых и мертвых обирали.
Но материнская мечта
Мечтой осталась. А на деле
Жизнь оказалася не та.
Окончив школу еле-еле,
Мы, двое братьев, мелкота,
Узнали, как горят на теле
Следы хозяйского кнута.
В своем хозяйстве неустройка, —
Не всем удача на веку,
Не ходит счастье к бедняку, —
Отец и я с братишкой — тройка —
Пошли в неволю к кулаку.
"Пойдем к тому, кто побогаче, —
Сказал отец, — нельзя иначе.
Кому висеть уж на суку,
Тот, не сорваться чтобы с петли.
Гляди, сука покрепче нет ли!"
Кулак же, Савин, был таков,
Кулак средь прочих кулаков:
Навалит он работы вволю,
Из нас последний выжмет сок,
Все ж у него на нашу долю
Побольше выпадет кусок.
Но нам все время выпадало
За труд наш каторжный так мало,
Что дома та ж была нужда.
— А десять ртов насытить просто ль? —
Так все мы черствым хлебом вдосталь
Не наедались никогда.
Да, жили мы в те дни отпето.
На девятнадцатом году
Советской власти вспомню это
И сам руками разведу:
Как жили мы в таком аду?!
То, что случилось с бедным людом,
Когда пришел советский строй,
Мне представляется порой
Непостижимо-чудным чудом.

Отец мой жив, и мать жива.
Но жизнь — совсем другая бирка.
Вы посмотрели б, какова
У них колхозная квартирка!
Они уже девятый год
Вовсю работают в колхозе.
Корова есть, свинья, приплод,
Хороший сад и огород.
Одеты, сыты, есть доход.
Не пляшут босо на морозе.
Я помню мать, ее глаза
И крик, что ей не сыновья мы,
Когда мы с братом образа
Таскали в мусорные ямы.
А через семь годков она ж
— В году... в тридцатом, помню точно, —
Вошла в такой безбожный раж,
Так фронт безбожный сбила прочно-,
Что поп, облапив попадью,
Забрал пожитки и — адью,
К чертям куда-то смылся срочно.

Брат, Николай, в селе родном
При эм-те-эсе агроном.
Иван, учиться став ретиво,
Был политграмотным на диво,
Парторга в нем имел колхоз,
Как говорится, первый номер, —
В колхозе было много слез,
Когда его не стало. (Помер.
Его свалил туберкулез.)

Брат, Константин, был в Красном Флоте,
Способный. Младший командир.
Теперь, пока не сорван мир,
В колхозе — в тракторной работе.
Я сам уже пятнадцать лет
Держу пред родиной ответ:
Быв комсомольцем поначалу,
Пришел к партийному причалу,
Несу, как знамя, партбилет, —
Партсекретарь уже три года
Одной из воинских частей,
Стоящих там, где ждет невзгода
Всех, в край наш ищущих прохода.
Лихих, непрошенных гостей.

Скажу о сестрах. Харитина
Была безграмотна, темна.
Теперь — не та совсем картина, —
На честь ударница она,
А книжку тащит даже в поле.
Елена — детработник в школе,
С утра до ночи занята.
А Надя — учится. И та
И эта — обе в комсомоле.
Сестра четвертая — о ней,
О чудесах ее бригады
Рассказ бы вышел подлинней.
Как мы, родные, были рады,
Что удостоилась она
(Об этом знает вся страна)
Великой чести и награды.
Брат, Константин, кричал "ура".
Когда прославилась сестра,
И, не держа порыва в тайне,
Сестру на честный вызвал "бой":
"Я соревнуюся с тобой
На тракторе иль на комбайне!"

Вот где веселое житье!
Да... о сестре любимой нашей
Я упустил сказать: ее
Зовут — Анг_е_линою Пашей.