Стихотворение
ДВА ПИЛОТА
Чуев Ф. И.
Чкалов вырос,
в душах возвеличась,
а рекорды Громов покорил.
Чкалов был народ,
а Громов — личность, —
каждый, как любовь,
неповторим.
Чкалов —
неуемная натура,
до хитринки искренний талант,
Громов —
скрупулезная культура,
строгий, романтический педант.
Громов —
нет и не было надежней,
Чкалов —
риск, отвага и азарт.
Громова встречали по одежке:
кепка не повернута назад.
И шнурок — гагаринский, в волненье —
Чкалову пошел бы — ерунда! —
С Громовым, вне всякого сомненья,
это б не случилось никогда.
Чкалов —
не придумаешь заране
для души пределов, рубежей.
Громов —
так рассчитано заданье —
кровь не шла из носа и ушей.
Чкалов был стихия, бездорожье,
Громов жил, мгновенья не сгубя.
Чкалов был на каждого похожим,
Громов был похожим
на себя.
в душах возвеличась,
а рекорды Громов покорил.
Чкалов был народ,
а Громов — личность, —
каждый, как любовь,
неповторим.
Чкалов —
неуемная натура,
до хитринки искренний талант,
Громов —
скрупулезная культура,
строгий, романтический педант.
Громов —
нет и не было надежней,
Чкалов —
риск, отвага и азарт.
Громова встречали по одежке:
кепка не повернута назад.
И шнурок — гагаринский, в волненье —
Чкалову пошел бы — ерунда! —
С Громовым, вне всякого сомненья,
это б не случилось никогда.
Чкалов —
не придумаешь заране
для души пределов, рубежей.
Громов —
так рассчитано заданье —
кровь не шла из носа и ушей.
Чкалов был стихия, бездорожье,
Громов жил, мгновенья не сгубя.
Чкалов был на каждого похожим,
Громов был похожим
на себя.
