Стихотворение
ДВУЕДИНАЯ ВОЛНА
Бедный Д.

Рать фашистская ретива,
Разухабистая рать.
Нет особенного дива,
Коль она на два мотива
Начинает сразу врать.

В чем тут дело, разбери-де!
От фашистов свет узнал,
Что Москва теперь в Мадриде
Свой имеет филиал:

"Весь народный фронт испанский
Есть создание Москвы!"
"План Москвы раскрыт гигантский!"
Вот открытья каковы.

Вопль фашистский стал неистов:
Ври, что мочи, вперегиб!
"Если б не было фашистов,
Весь бы мир уже погиб!"

"Мы на страже!"
"Мы на страже!"
"Караул!"
"Пожар!"
"Горим!"
В озверело-диком раже
Голосят Берлин и Рим.

"Поддержать мы вас готовы! —
Подголоски верещат. —
Большевистские основы
Без того уже трещат!"

"Украина — без бананов:
Все бананы выбил град!"
"На Москву идет Стаханов!"
"Отделился Ленинград!"

Больше слухов! Больше мути!
В ход любую дребедень!
Дичь нелепую до жути
Преподносят каждый день.

Позабывши брех вчерашний,
Порют дичь на новый лад:
"Возле Сухаревой башни
Коминтернский был парад!"

"Генералу Агитпропу
Боевой вручен приказ:
Взять Европу! Сжечь Европу!
Надо кончить с ней зараз!"

Идиотству нет предела.
В чем тут, собственно, секрет?
Это все по сути дела
Предвоенный буйный бред.

Это подлинные знаки,
Что готовится война:
Впредь до газовой атаки,
До начала самой драки —
Одуряющие враки,
Лжи газетной белена.

Как ни подл и ни циничен,
Как ни глуп фашистский бред,
Он по-своему логичен,
Как логичен всякий вред,

Гной больного организма,
Паралич, идиотизм, —
Как логичны для троцкизма
Терроризм и бандитизм!

Троцкий!.. Вот где грязи — вдвое!
Вот фашистский где герой!'
Вот чей вой в фашистском вое
Лейтмотив дает второй.

Клеветнического штаба
Омерзительный солист,
Вот кто выпрыгнул, как жаба,
На болотно-смрадный лист!

Вот кто знает все каналы
Журналистского жулья,
Вот кто прет материалы
Для фашистского вранья,

Вот кто страхи нам пророчит
И, кривя змеиный рот,
Наш народный суд порочит
И порочит весь народ!

Есть народная примета
(У народа глаз остер).
Про брехливого валета
Говорит примета эта:
"Шибко ехал, пятки стер!"

Троцкий пятки стер и совесть.
Смрад! Предельная черта!
Нам портрет такой не в новость:
Троцкий — с пеною у рта.

Он владеет редким даром:
Из провала лезть в провал.
"Балалайкиным" недаром
Ленин сам его назвал,

Да "Иудушкой" впридачу
Тож назвал его не зря.
Вот поставил кто задачу —
Срыть основы Октября.

Только рыла не хватило.
Не хватило? Наплевать.
Стал фашистское кадило
Гнус продажный раздувать.

Уличенный в бандитизме,
Он в Норвегии кривит,
На "невинном" журнализме
Он отъехать норовит, —

Искупитель он — дер Миттлер —
Не своей совсем вины,
Он кой-что строчит, хейль Гитлер,
Ради сына и жены,

В амстердамском желтом сите
Он просеян до зерна.
"Вот де Брукера спросите!
Вот спросите Ситрина!"

Эти ж милые персоны
От услуг таких не прочь,
Рады врать на все фасоны,
Чтоб преступнику помочь.

А пока там суд да дело,
Троцкий ("Я еще живой!")
Подвывает оголтело
Под фашистский злобный вой.

Ждем последнего "этапа",
Остается он один:
"Троцкий с паспортом гестапо
Срочно выехал в Берлин!"

Там прямой приют бандиту,
Там он, мстить нам дав зарок
За друзей своих и свиту,
Обретет себе защиту...
На большой ли только срок?!

Вот откуда непристойной
Клеветы, грязна, мутна,
Как из ямы из помойной,
Льется, плещет жижи гнойной
Двуединая волна!