Стихотворение
ЕГО НЕ СТАЛО (НАПИСАНО НА СМЕРТЬ В. А. КАРАТЫГИНА)
Бенедиктов В. Г.
Его не стало... Нет светила русской сцены —
Первослужителя скорбящей Мельпомены.
Плачь, муза сирая, — его уж в мире нет.
Фингал, Донской, Ермак, Людовик, Лир, Гамлет,
Цари, что из гробов им к жизни вызывались,
Вторичной смертию все ныне в нем скончались. —
Здесь ревностный денщик великого Петра,
Там бешеный игрок, ревнивый мавр вчера,
Сегодня он — король, вождь ратный иль посланник,
10 А завтра — нищий, раб, безумец иль изгнанник,
Там в пышной мантии, а тут в лохмотьях весь,
Но истинный артист везде — и там, и здесь,
С челом, отмеченным печатаю таланта;
Везде в нем видел мир глашатая-гиганта,
В игре, исполненной и чувства и ума,
Везде он был наш Кин, наш Гаррик, наш Тальма,
Мне видится театр. Все полны ожиданья.
Вдруг — поднят занавес — и взрыв рукоплесканья
Раздался, — это ты, ты вышел, исполин!
20 Обдуман каждый шаг, ряды живых картин —
Его движения и каждый взмах десницы;
В бровях — густая мгла, гроза — из-под ресницы.
Он страшен. На лице великость адских мук.
В его гортани мрет глухих рыданий звук,
Волнуемая грудь всем слышимо клокочет,
И в хохоте его отчаянье хохочет.
Он бледен, он дрожит — и пена на устах,
И, судорожно сжав в трепещущих перстах
Сосуд с отравою, он пьет... в оцепененье
30 Следите вы его предсмертное томленье —
Изнемогает... пал... Так ломит кедр гроза.
Он пал, с его чела вам смотрит смерть в глаза,
Спускают занавес. Как бурные порывы:
"Его! Его! Пусть нам он явится! Сюда!"
Нет, люди, занавес опущен навсегда,
Кулисы вечности задвинулись. Не выйдет!
На этой сцене мир его уж не увидит.
Нет! — Смерть, которую так верно он не раз
Во всем могуществе изображал для вас,
40 Соделала его в единый миг случайный
Адептом выспренним своей последней тайны.
Прости, собрат-артист! Прости, со-человек!
С благословением наш просвещенный век
На твой взирает прах несуеверным оком
И мыслит: ты служил на поприще высоком,
Трудился, изучал язык живых страстей,
Чтоб нам изображать природу и людей
И возбуждать в сердцах возвышенные чувства;
Ты жег свой фимиам на алтаре искусства
50 И путь свой проходил, при кликах торжества,
Земли родимой в честь и в славу божества.
Середина марта 1853
Первослужителя скорбящей Мельпомены.
Плачь, муза сирая, — его уж в мире нет.
Фингал, Донской, Ермак, Людовик, Лир, Гамлет,
Цари, что из гробов им к жизни вызывались,
Вторичной смертию все ныне в нем скончались. —
Здесь ревностный денщик великого Петра,
Там бешеный игрок, ревнивый мавр вчера,
Сегодня он — король, вождь ратный иль посланник,
10 А завтра — нищий, раб, безумец иль изгнанник,
Там в пышной мантии, а тут в лохмотьях весь,
Но истинный артист везде — и там, и здесь,
С челом, отмеченным печатаю таланта;
Везде в нем видел мир глашатая-гиганта,
В игре, исполненной и чувства и ума,
Везде он был наш Кин, наш Гаррик, наш Тальма,
Мне видится театр. Все полны ожиданья.
Вдруг — поднят занавес — и взрыв рукоплесканья
Раздался, — это ты, ты вышел, исполин!
20 Обдуман каждый шаг, ряды живых картин —
Его движения и каждый взмах десницы;
В бровях — густая мгла, гроза — из-под ресницы.
Он страшен. На лице великость адских мук.
В его гортани мрет глухих рыданий звук,
Волнуемая грудь всем слышимо клокочет,
И в хохоте его отчаянье хохочет.
Он бледен, он дрожит — и пена на устах,
И, судорожно сжав в трепещущих перстах
Сосуд с отравою, он пьет... в оцепененье
30 Следите вы его предсмертное томленье —
Изнемогает... пал... Так ломит кедр гроза.
Он пал, с его чела вам смотрит смерть в глаза,
Спускают занавес. Как бурные порывы:
"Его! Его! Пусть нам он явится! Сюда!"
Нет, люди, занавес опущен навсегда,
Кулисы вечности задвинулись. Не выйдет!
На этой сцене мир его уж не увидит.
Нет! — Смерть, которую так верно он не раз
Во всем могуществе изображал для вас,
40 Соделала его в единый миг случайный
Адептом выспренним своей последней тайны.
Прости, собрат-артист! Прости, со-человек!
С благословением наш просвещенный век
На твой взирает прах несуеверным оком
И мыслит: ты служил на поприще высоком,
Трудился, изучал язык живых страстей,
Чтоб нам изображать природу и людей
И возбуждать в сердцах возвышенные чувства;
Ты жег свой фимиам на алтаре искусства
50 И путь свой проходил, при кликах торжества,
Земли родимой в честь и в славу божества.
Середина марта 1853