Стихотворение
ИЗ ПОЭМЫ "НЕДАВНЕЕ"
Немирович-Данченко В. И.
Замолкло всё в краю печальном.
О рабской доле мужика
Еще поют в изгнаньи дальном
И в душном мраке рудника.
Народ, как вол в ярме тяжелом,
Из леса в поле, с поля в степь
В поту влачит еще монголом
Навеки скованную цепь;
Напрасно ищет в лютой сече,
10 В бегах и воли, и земли...
Увы, залито кровью вече,
Разбитый колокол в пыли.
Тот, в ком жива еще свобода,
Идет в неведомый простор,
Где смерть грозит, мертва природа
У ледяных морей и гор.
Под грохот бури, чаек крики
И треск ломающихся льдин,
Там снова Новгород Великий —
20 Себе слуга и господин.
Среди чужой, враждебной шири
Запрета нет душе родной, —
И в глубь таинственной Сибири
Бегут неведомой тропой...
И у немотствующей чуди,
У странных обликом татар
Вольней нести могучей груди
Былой свободы вещий дар.
А позади в порыве злобном
30 Звучат среди родных полей:
Смех палача на месте лобном
Да из застенка свист плетей.
Как будто каторжник клейменый,
Святая Русь самой судьбой
К могиле улицей зеленой
Идет, гонимая сквозь строй...
И вот ...когда не стало мочи,
Казалося — спасенья нет,
Раздалось вдруг во мраке ночи:
40 "Молись, народ, — да будет свет!"
В глушь позабытого острога,
Светлы, обильны, горячи,
Рвались посланниками бога
Свободы дивные лучи.
Родной земли открылось лоно...
О жизнь, о счастье юных лет!
И пали стены Ерихона
Под этот клич: "Да будет свет!"
Да будет свет, любовь, свобода,
50 Добро и правда на Руси...
Заря весенняя народа,
Вернись и вновь нас воскреси!
Ты видишь: сумерки нависли,
Мороз грозится на полях...
Слабеет песня... тускнут мысли...
Тоска — в душе и в сердце — страх...
Но тот, кто жил в святые годы
И созерцал их божество, —
Тот не поверит в смерть свободы
60 И мрака злое торжество.
Пусть гаснет день, пусть неизменный
Идет кошмар забытых лет, —
Мы помним голос вдохновенный:
"Проснись, народ, да будет свет!"
Пилат пусть руки моет снова,
Распнут свободу наконец —
Она опять под это слово
Воскреснет в тысячах сердец.
О рабской доле мужика
Еще поют в изгнаньи дальном
И в душном мраке рудника.
Народ, как вол в ярме тяжелом,
Из леса в поле, с поля в степь
В поту влачит еще монголом
Навеки скованную цепь;
Напрасно ищет в лютой сече,
10 В бегах и воли, и земли...
Увы, залито кровью вече,
Разбитый колокол в пыли.
Тот, в ком жива еще свобода,
Идет в неведомый простор,
Где смерть грозит, мертва природа
У ледяных морей и гор.
Под грохот бури, чаек крики
И треск ломающихся льдин,
Там снова Новгород Великий —
20 Себе слуга и господин.
Среди чужой, враждебной шири
Запрета нет душе родной, —
И в глубь таинственной Сибири
Бегут неведомой тропой...
И у немотствующей чуди,
У странных обликом татар
Вольней нести могучей груди
Былой свободы вещий дар.
А позади в порыве злобном
30 Звучат среди родных полей:
Смех палача на месте лобном
Да из застенка свист плетей.
Как будто каторжник клейменый,
Святая Русь самой судьбой
К могиле улицей зеленой
Идет, гонимая сквозь строй...
И вот ...когда не стало мочи,
Казалося — спасенья нет,
Раздалось вдруг во мраке ночи:
40 "Молись, народ, — да будет свет!"
В глушь позабытого острога,
Светлы, обильны, горячи,
Рвались посланниками бога
Свободы дивные лучи.
Родной земли открылось лоно...
О жизнь, о счастье юных лет!
И пали стены Ерихона
Под этот клич: "Да будет свет!"
Да будет свет, любовь, свобода,
50 Добро и правда на Руси...
Заря весенняя народа,
Вернись и вновь нас воскреси!
Ты видишь: сумерки нависли,
Мороз грозится на полях...
Слабеет песня... тускнут мысли...
Тоска — в душе и в сердце — страх...
Но тот, кто жил в святые годы
И созерцал их божество, —
Тот не поверит в смерть свободы
60 И мрака злое торжество.
Пусть гаснет день, пусть неизменный
Идет кошмар забытых лет, —
Мы помним голос вдохновенный:
"Проснись, народ, да будет свет!"
Пилат пусть руки моет снова,
Распнут свободу наконец —
Она опять под это слово
Воскреснет в тысячах сердец.
