Стихотворение
КОГО МЫ БИЛИ
Бедный Д.

КОРНИЛОВ

Вот _Корнилов_, гнус отборный,
Был Советам враг упорный.
Поднял бунт пред Октябрем:
"Все Советы уберем!
Все Советы уберем,
Заживем опять с царем!"
Ждал погодки, встретил вьюгу.
В Октябре подался к югу.
Объявившись на Дону,
Против нас повел войну.
Получил за это плату:
В лоб советскую гранату.

КРАСНОВ

Как громили мы _Краснова_!
Разгромив, громили снова
И добили б до конца, —
Не догнали подлеца.
Убежав в чужие страны,
Нынче он строчит романы,
Как жилось ему в былом
"Под двуглавым..."
Под Орлом.
Настрочив кусок романа,
Плачет он у чемодана:
"Съела моль му-у-ундир... шта-ны-ы-ы-ы,
Потускнели галуны-ы-ы-ы".

ДЕНИКИН

Вот _Деникин_ — тоже номер!
Он, слыхать, еще не помер,
Но, слыхать, у старика
И досель трещат бока.
То-то был ретив не в меру.
"За отечество, за веру
И за батюшку-царя"
До Орла кричал: "Ур-р-ря!"
Докричался до отказу.
За Орлом охрип он сразу
И вовсю назад подул,
Захрипевши: "Кар-ра-ул!"
Дорвался почти до Тулы.
Получив, однако, в скулы,
После многих жарких бань
Откатился на Кубань,
Где, хвативши также горя,
Без оглядки мчал до моря.
На кораблике — удал! —
За границу тягу дал.

ШКУРО

Слыл _Шкуро_ — по зверству — волком,
Но, удрав от нас пешком,
Торговал с немалым толком
Где-то выкраденным шелком
И солдатским табаком.
Нынче ездит "по Европам"
С небольшим казацким скопом
Ради скачки верховой
На арене... цирковой.

МАМОНТОВ

Это _Мамонтов_-вояка,
Слава чья была двояка,
Такова и до сих пор:
— Генерал и вместе — вор!
"Ой да, ой да... Ой да, эй да!" —
Пел он весело до "рейда",
После рейда ж только "ой" —
Кое-как ушел живой;
Вдруг скапутился он сразу,
Получивши то ль заразу,
То ль в стакане тайный яд.
По Деникина приказу
Был отравлен, говорят,
Из-за зависти ль, дележки
Протянул внезапно ножки.

КОЛЧАК

Адмирал _Колчак_, гляди-ко,
Как он выпятился дико.
Было радостью врагу
Видеть трупы на снегу
Средь сибирского пространства:
Трупы бедного крестьянства
И рабочих сверхбойцов.
Но за этих мертвецов
Получил Колчак награду:
Мы ему, лихому гаду,
В снежный сбив его сугроб,
Тож вогнали пулю в лоб.

АННЕНКОВ

Сел восставших усмиритель,
Душегуб и разоритель,
Искривившись, псом глядит
Борька _Анненков_ бандит.
Звал себя он атаманом,
Разговаривал наганом;
Офицерской злобой пьян,
Не щадя, губил крестьян,
Убивал их и тиранил,
Их невест и жен поганил.
Много сделано вреда,
Где прошла его орда.
Из Сибири дал он тягу.
Все ж накрыли мы беднягу,
Дали суд по всей вине
И — поставили к стене.

СЕМЕНОВ

Вот _Семенов_, атаман,
Тоже помнил свой карман.
Крепко грабил Забайкалье.
Удалось бежать каналье.
Утвердился он в правах
На японских островах.
Став отпетым самураем,
Заменил "ура" "банзаем"
И, как истый самурай,
Глаз косит на русский край.
Ход сыскал к японцам в штабы:
"Эх, война бы! Ух, война бы!
Ай, ура! Ур... зай! Банзай!
Поскорее налезай!"
Заявленья. Письма. Встречи.
Соблазнительные речи!
"Ай, хорош советский мед!"
Видит око — зуб неймет!

ХОРВАТ

_Хорват_ — страшный, длинный, старый,
Был палач в Сибири ярый
И в Приморье лютый зверь.
Получивши по кубышке,
Эта заваль — по наслышке —
"Объяпонилась" теперь.

ЮДЕНИЧ

Генерал _Юденич_ бравый,
Тоже был палач кровавый,
Прорывался в Ленинград,
Чтоб устроить там парад:
Не скупился на эффекты,
Разукрасить все проспекты,
На оплечья фонарей
Понавесить бунтарей.
Получил под поясницу,
И Юденич за границу
Без оглядки тож подрал,
Где тринадцать лет хворал
И намедни помер в Ницце —
В венерической больнице
Под военно-белый плач:
"Помер истинный палач!"

МИЛЛЕР

Злой в Архангельске палач,
_Миллер_ ждал в борьбе удач,
Шел с "антантовской" подмогой
На Москву прямой дорогой:
"Раз! Два! Раз! Два!
Вир марширен нах Москва!"
Сколько было шмерцу герцу,
Иль, по-русски, — боли сердцу:
Не попал в Москву милок!
Получил от нас он перцу,
Еле ноги уволок!

МАХНО

Был _Махно_ — бандит такой.
Со святыми упокой!
В нашей стройке грандиозной
Был он выброшенным пнем.
Так чудно в стране колхозной
Вспоминать теперь о нем!

ВРАНГЕЛЬ

Герр барон фон _Врангель_. Тоже —
Видно аспида по роже —
Был, хоть "русская душа",
Человек не караша!
Говорил по-русски скверно
И свирепствовал безмерно.
Мы, зажав его в Крыму,
Крепко всыпали ему.
Бросив фронт под Перекопом,
Он подрал от нас галопом.
Убежал баронский гнус.
За советским за кордоном
Это б нынешним баронам
Намотать себе на ус!

*

Мы с улыбкою презренья
Вспоминаем ряд имен,
Чьих поверженных знамен
После жаркой с нами схватки
Перетлевшие остатки
Уж ничто не обновит:
Жалок их позорный вид,
Как жалка, гнусна порода
Догнивающего сброда,
Что гниет от нас вдали,
Точно рыба на мели.
Вид полезный в высшей мере
Тем, кто — с тягой к злой афере,
Злобно выпялив белки,
Против нас острит клыки.