Стихотворение
ЛЕТЧИК ДОЛГИХ
Чуев Ф. И.
Мои друзья, мои истоки!
Среди красивых и родных
на предполетной подготовке
читаю летчикам — про них.
Стоят ребята молодые
под сенью солнечных ветвей,
обыкновенные, простые
герои самых мирных дней.
— По самолетам! — как «по коням!» —
наступит доблестный момент,
и командир полка, полковник,
мальчишка,
черт,
интеллигент,
лихой, улыбчивый глазами
и ямочкою на щеке,
счастливый солнцем,
небесами
на просветленном козырьке,
он скажет: — Воздух держит плотно
и самолет, и экипаж.
Как зверь, до небушка голодный,
упругим пламенем форсаж
с бетонки вверх возносит первым
его —
он властвует один.
прижав к бокам стальные нервы
роскошных крыльев и турбин.
За ним поднимутся огромно,
сметя обрывки тишины,
и грохот над аэродромом
запомнится, как мощь страны.
И вдаль летит протяжным гулом
по струнам северных лесов:
Чухновскин,
Громов,
Арцеулов,
Анохин,
Глинка,
Мосолов...
Среди красивых и родных
на предполетной подготовке
читаю летчикам — про них.
Стоят ребята молодые
под сенью солнечных ветвей,
обыкновенные, простые
герои самых мирных дней.
— По самолетам! — как «по коням!» —
наступит доблестный момент,
и командир полка, полковник,
мальчишка,
черт,
интеллигент,
лихой, улыбчивый глазами
и ямочкою на щеке,
счастливый солнцем,
небесами
на просветленном козырьке,
он скажет: — Воздух держит плотно
и самолет, и экипаж.
Как зверь, до небушка голодный,
упругим пламенем форсаж
с бетонки вверх возносит первым
его —
он властвует один.
прижав к бокам стальные нервы
роскошных крыльев и турбин.
За ним поднимутся огромно,
сметя обрывки тишины,
и грохот над аэродромом
запомнится, как мощь страны.
И вдаль летит протяжным гулом
по струнам северных лесов:
Чухновскин,
Громов,
Арцеулов,
Анохин,
Глинка,
Мосолов...
