Стихотворение
ЛЕВАНЕВСКИЙ
Чуев Ф. И.
Леваневский,
таинственный летчик,
все летит вдоль высоких широт,
и на лентах тирешек и точек
не кончается дальний полет.
Леваневский,
летящий сквозь время,
человек нераскрытой судьбы,
он смеется над слухами всеми
и над всеми «ах если, кабы».
Мне рассказывал сам Водопьянов:
«Леваневский, мол, сбит над Москвой.
И лежал, окаймленный бурьяном,
ас немецкий с крестом и Звездой.
Я глядел. Опознать пригласили.
Постоял я с десяток секунд.
Да, похож, уяснил без усилий.
Даже слишком.
Но не Сигизмунд».
Аккуратов рассказывал — так-то:
«Что тогда мы, в тридцатых, смогли?
Есть в Якутии новые факты,
очень странную надпись нашли».
Да не вышла разгадочка — на-кась! —
потому что, среди новостей,
вдруг сгорела дощатая надпись
вопреки непреложности всей.
Где же тайна —
во льдах ли, в бруснике?
Обрывается фраза с лица,
перед стартом, на том фотоснимке:
— В этот раз полечу до конца! —
Над Москвой, что морозно клубится,
над Кремлем в корабельных парах,
возникает полярная птица
белой грудью о красных крылах...
таинственный летчик,
все летит вдоль высоких широт,
и на лентах тирешек и точек
не кончается дальний полет.
Леваневский,
летящий сквозь время,
человек нераскрытой судьбы,
он смеется над слухами всеми
и над всеми «ах если, кабы».
Мне рассказывал сам Водопьянов:
«Леваневский, мол, сбит над Москвой.
И лежал, окаймленный бурьяном,
ас немецкий с крестом и Звездой.
Я глядел. Опознать пригласили.
Постоял я с десяток секунд.
Да, похож, уяснил без усилий.
Даже слишком.
Но не Сигизмунд».
Аккуратов рассказывал — так-то:
«Что тогда мы, в тридцатых, смогли?
Есть в Якутии новые факты,
очень странную надпись нашли».
Да не вышла разгадочка — на-кась! —
потому что, среди новостей,
вдруг сгорела дощатая надпись
вопреки непреложности всей.
Где же тайна —
во льдах ли, в бруснике?
Обрывается фраза с лица,
перед стартом, на том фотоснимке:
— В этот раз полечу до конца! —
Над Москвой, что морозно клубится,
над Кремлем в корабельных парах,
возникает полярная птица
белой грудью о красных крылах...
