Стихотворение
МАЛЬЧИК С ЛЕТНЫМ ИМЕНЕМ ВАЛЕРИЙ...
Чуев Ф. И.
Мальчик с летным именем
Валерий
без отца на свете будет жить.
Я, вот так же выросший,
уверен:
он собой не станет дорожить.
Взгляд сиротки,
кроткий и недетский,
честно устремленный напрямик,
мне в былое,
жалостный и дерзкий,
синевой расплавленной проник.
Синевой,
не тронутой слезою, —
глубоко запрятана слеза,
и глядят в застенчивом покое
беззащитно-добрые глаза.
В них «За что?»,
и первая усталость,
и суровый отблеск бытия.
В них себя я вижу.
В них осталось
то, что где-то в детстве
было «я».
В двух зрачках невинных
отраженный,
поборов беспомощность свою,
словно прежним горем оглушенный,
на года уменьшенный,
стою.
Не могу обидеть шоколадкой —
ничего, мол, парень,
не грусти, —
я-то знаю, знаю, как несладко
без отца,
без летчика, расти.
Ничего со мною не случилось.
Добрая Россия помогла.
Родина не милостыню—
милость
для таких, как мы,
приберегла.
Часовой двадцатого столетья,
победивший тысячу смертей,
твой отец,
погибший на рассвете, —
человек,
который спас людей.
Вырастешь задумчиво и скромно,
и в отца,
красивый, молодой,
может быть, с его аэродрома
полетишь над ласковой землей.
Полетишь ли, нет ли,
но уверен,
сможешь все,
что он когда-то смог.
Мальчик с летным именем
Валерий,
за тебя спокоен я, сынок.
Валерий
без отца на свете будет жить.
Я, вот так же выросший,
уверен:
он собой не станет дорожить.
Взгляд сиротки,
кроткий и недетский,
честно устремленный напрямик,
мне в былое,
жалостный и дерзкий,
синевой расплавленной проник.
Синевой,
не тронутой слезою, —
глубоко запрятана слеза,
и глядят в застенчивом покое
беззащитно-добрые глаза.
В них «За что?»,
и первая усталость,
и суровый отблеск бытия.
В них себя я вижу.
В них осталось
то, что где-то в детстве
было «я».
В двух зрачках невинных
отраженный,
поборов беспомощность свою,
словно прежним горем оглушенный,
на года уменьшенный,
стою.
Не могу обидеть шоколадкой —
ничего, мол, парень,
не грусти, —
я-то знаю, знаю, как несладко
без отца,
без летчика, расти.
Ничего со мною не случилось.
Добрая Россия помогла.
Родина не милостыню—
милость
для таких, как мы,
приберегла.
Часовой двадцатого столетья,
победивший тысячу смертей,
твой отец,
погибший на рассвете, —
человек,
который спас людей.
Вырастешь задумчиво и скромно,
и в отца,
красивый, молодой,
может быть, с его аэродрома
полетишь над ласковой землей.
Полетишь ли, нет ли,
но уверен,
сможешь все,
что он когда-то смог.
Мальчик с летным именем
Валерий,
за тебя спокоен я, сынок.
