Стихотворение
МИР КОМАРОВ
Иванов-Классик А. Ф.
Дидактико-классическая интермедия в стихах и прозе, в двух отделениях, с хорами и плясками
Посвящается г. Комарову,
редактору "Русского мира"
1
Театр представляет непроходимый лес, в средине которого небольшая поляна. Мрак. Три ведьмы варят что-то в котле.
Первая ведьма
На потеху миру русскому,
Взгляду старческому, узкому
Будем зелье мы варить,
Всё отжившее, подгнившее,
Головой своей поникшее,
К мраку, к плесени привыкшее
Будем мы в котел валить.
Вторая ведьма
Для балласта лжеморального,
Как для варева журнального,
10 Мы водицы подольем.
Третья ведьма
Только невской, ибо зелие
Для скандального веселия
Из Москвы на новоселие
В Петербург мы перешлем!..
Начинает бросать в котел разные одуряющие снадобья, туда же бросает роман "Отцы и дети", "Дым", часть "Обрыва" и т. п. На небе показывается "Марево". Ведьмы и его бросают туда же. Котел закипает.
Все три
(поют)
Туманься, дол,
Кипи, котел,
Средь нас, сестер,
Пылай костер!
Готовься пир
20 На "Русский мир"...
Первая ведьма
Что за чудо! Пламень ада
Разгорелся до небес!
Вторая ведьма
Не "Панургово ли стадо"
Гонят ведьмы через лес?
Первая ведьма
Так и есть! Сюда гоните
Да в котел его как раз!
Окружают стадо и сажают в котел.
Третья ведьма
Сестры милые, взгляните,
Что за варево у нас!
Открывают крышку котла и поражаются смрадом. Небо начинает хмуриться и вместо туч заволакивается передовыми статьями Каткова. Ведьмы в смятении. Густой туман скрывает от глаз зрителей продолжение этой сцены.
2
Тот же лес. Темная пещера; в глубине ее сидит Катков в виде пустынника и при мерцании "светоча" что-то сочиняет. В углу спит сотрудник его — Комаров.
Катков
Еще одно последнее сказанье,
30 И все враги падут к моим ногам,
Исполнен долг священного призванья,
Самой судьбой завещанного нам.
Но этот долг я не покину разом,
Не весь я мир обманом запугал,
Хоть знают все, что в просвещенный разум
Недаром я пером своим макал.
Я свил гнездо в Москве первопрестольной,
Там мой лицей! — гордись, гордись, Москва!
Пусть обо мне, как звон твой колокольный,
40 Гудит везде стоустая молва.
До сей поры мои деянья громки, —
Пройдут года... и мой примерный труд,
Мои плоды коварные потомки
С лица земли не сгонят, не сотрут!
Но скоро день... какое наказанье!
При свете дня писать я не могу.
Еще одно последнее сказанье...
Комаров
(пробуждаясь)
Всё тот же сон! Ей-богу, я не лгу!
И в третий раз... А всё мой лорд великий
50 Строчит, строчит громовую статью,
Своим пером, как смертоносной пикой,
Макает он в чернильницу свою.
О чем строчит? Про то сам частный пристав
Не должен знать, ни даже примечать;
Громит ли он косматых нигилистов,
Бичует ли реальную печать,.
Предвидит ли какую он измену
В своих мозгах, покой страны храня?..
Ох, господи, хоть бы ему на смену
60 Под старость лет сподобил ты меня...
Катков
Очнулся, брат?
Комаров
(заикаясь)
Ужели вы не спали?..
Катков
Как видишь — нет...
Комаров
А мирный мой покой
Бесовские видения смущали.
Признаться вам, я видел сон такой,
Что будто сам я издаю газету
И проповедую всё то же, что и вы,
Но не в Москве, а на брегах Невы.
Но там, увы! посмешищем для света
Явился я как будто напоказ,
70 Что надо мной весь мир читающий смеялся,
Что с высоты редакторской не раз
Слетал я вниз и... снова пробуждался.
Катков
(восторгаясь)
Счастливый сон!.. Так будь отныне ты
Проводником моих идей и мненья,
Прими, мой друг, мое благословенье
И береги заветные мечты!
Мы будем петь с тобою без разлада...
(Благословляет его.)
Комаров
(плаксиво)
Всё это так... Сотрудников мне надо!
Катков ударяет в тимпан — является тень Булгарина верхом на Грече и, благословляя Комарова, исчезает.
Катков
(поет таинственно)
Ты планов моих затаенных
Не можешь постигнуть весь век,
80 Из жалких людей, обойденных,
Загадочный есть человек.
Уж как бы там мысль ни дичала,
На крепких прогресса вожжах
На лучшие в жизни начала
Готов он идти на ножах.
Писал он об Руси и Польше,
Сочувствовал мне и тебе,
Девать его некуда больше,
Возьми ж его, милый, себе!
90 Сойдетесь вы с ним, не поспоря,
В вас мысли и чувства одни,
В вас будет, дружок, _смех и горе_...
Хорош ли сотрудник? Взгляни!
Вытрясает из мешка Стёбницкого. Вслед за ним появляется громадных размеров пчела, напоминающая собою Яблочкина — муху из "Орфея в аду".
Пчела
(жужжит)
Рождена я темным барином,
Литератором Булгариным,
В вас его я узнаю,
И не юношу безусого,
А талантливого Усова
Вам в сотрудники даю.
100 Сквозь горнило вдохновения
Провести он без сомнения
Может каждую статью!..
На небосклоне занимается заря сомнительного цвета. Из гари померкшего "светоча" является Милюков.
Милюков
Недаром свою я оставил квартиру,
Вы здесь, дорогие друзья!
Для "Русского мира" по русскому миру
Готов путешествовать я...
Катков
(Комарову)
Мужайся, друг! Я помогу в борьбе,
Довольно ли сотрудников тебе?
Сошлись друзья отменного все сорта.
Комаров
110 Недостает лишь только Рапапорта.
Рапапорт
(выскакивая из земли)
Я здесь!
Хор
(к зрителям)
Через день нас, зрители,
Будет с два десятка,
Будем мы хранители
Вашего порядка;
Под такой опекою,
Скажем мы не ложно,
Нравственным калекою
Жить вам будет можно!
Утреннее солнце из любопытства заглядывает в пещеру. Заря делает реверанс и быстро удаляется с литературного неба, оставляя после себя Бурнашева в виде подозрительного пятна. Начинается пляска.
Рапапорт дирижирует.
Во время пляски вдруг разрывается котел позади сцены, и оттуда вылетает No 1 газеты "Русский мир".
Посвящается г. Комарову,
редактору "Русского мира"
1
Театр представляет непроходимый лес, в средине которого небольшая поляна. Мрак. Три ведьмы варят что-то в котле.
Первая ведьма
На потеху миру русскому,
Взгляду старческому, узкому
Будем зелье мы варить,
Всё отжившее, подгнившее,
Головой своей поникшее,
К мраку, к плесени привыкшее
Будем мы в котел валить.
Вторая ведьма
Для балласта лжеморального,
Как для варева журнального,
10 Мы водицы подольем.
Третья ведьма
Только невской, ибо зелие
Для скандального веселия
Из Москвы на новоселие
В Петербург мы перешлем!..
Начинает бросать в котел разные одуряющие снадобья, туда же бросает роман "Отцы и дети", "Дым", часть "Обрыва" и т. п. На небе показывается "Марево". Ведьмы и его бросают туда же. Котел закипает.
Все три
(поют)
Туманься, дол,
Кипи, котел,
Средь нас, сестер,
Пылай костер!
Готовься пир
20 На "Русский мир"...
Первая ведьма
Что за чудо! Пламень ада
Разгорелся до небес!
Вторая ведьма
Не "Панургово ли стадо"
Гонят ведьмы через лес?
Первая ведьма
Так и есть! Сюда гоните
Да в котел его как раз!
Окружают стадо и сажают в котел.
Третья ведьма
Сестры милые, взгляните,
Что за варево у нас!
Открывают крышку котла и поражаются смрадом. Небо начинает хмуриться и вместо туч заволакивается передовыми статьями Каткова. Ведьмы в смятении. Густой туман скрывает от глаз зрителей продолжение этой сцены.
2
Тот же лес. Темная пещера; в глубине ее сидит Катков в виде пустынника и при мерцании "светоча" что-то сочиняет. В углу спит сотрудник его — Комаров.
Катков
Еще одно последнее сказанье,
30 И все враги падут к моим ногам,
Исполнен долг священного призванья,
Самой судьбой завещанного нам.
Но этот долг я не покину разом,
Не весь я мир обманом запугал,
Хоть знают все, что в просвещенный разум
Недаром я пером своим макал.
Я свил гнездо в Москве первопрестольной,
Там мой лицей! — гордись, гордись, Москва!
Пусть обо мне, как звон твой колокольный,
40 Гудит везде стоустая молва.
До сей поры мои деянья громки, —
Пройдут года... и мой примерный труд,
Мои плоды коварные потомки
С лица земли не сгонят, не сотрут!
Но скоро день... какое наказанье!
При свете дня писать я не могу.
Еще одно последнее сказанье...
Комаров
(пробуждаясь)
Всё тот же сон! Ей-богу, я не лгу!
И в третий раз... А всё мой лорд великий
50 Строчит, строчит громовую статью,
Своим пером, как смертоносной пикой,
Макает он в чернильницу свою.
О чем строчит? Про то сам частный пристав
Не должен знать, ни даже примечать;
Громит ли он косматых нигилистов,
Бичует ли реальную печать,.
Предвидит ли какую он измену
В своих мозгах, покой страны храня?..
Ох, господи, хоть бы ему на смену
60 Под старость лет сподобил ты меня...
Катков
Очнулся, брат?
Комаров
(заикаясь)
Ужели вы не спали?..
Катков
Как видишь — нет...
Комаров
А мирный мой покой
Бесовские видения смущали.
Признаться вам, я видел сон такой,
Что будто сам я издаю газету
И проповедую всё то же, что и вы,
Но не в Москве, а на брегах Невы.
Но там, увы! посмешищем для света
Явился я как будто напоказ,
70 Что надо мной весь мир читающий смеялся,
Что с высоты редакторской не раз
Слетал я вниз и... снова пробуждался.
Катков
(восторгаясь)
Счастливый сон!.. Так будь отныне ты
Проводником моих идей и мненья,
Прими, мой друг, мое благословенье
И береги заветные мечты!
Мы будем петь с тобою без разлада...
(Благословляет его.)
Комаров
(плаксиво)
Всё это так... Сотрудников мне надо!
Катков ударяет в тимпан — является тень Булгарина верхом на Грече и, благословляя Комарова, исчезает.
Катков
(поет таинственно)
Ты планов моих затаенных
Не можешь постигнуть весь век,
80 Из жалких людей, обойденных,
Загадочный есть человек.
Уж как бы там мысль ни дичала,
На крепких прогресса вожжах
На лучшие в жизни начала
Готов он идти на ножах.
Писал он об Руси и Польше,
Сочувствовал мне и тебе,
Девать его некуда больше,
Возьми ж его, милый, себе!
90 Сойдетесь вы с ним, не поспоря,
В вас мысли и чувства одни,
В вас будет, дружок, _смех и горе_...
Хорош ли сотрудник? Взгляни!
Вытрясает из мешка Стёбницкого. Вслед за ним появляется громадных размеров пчела, напоминающая собою Яблочкина — муху из "Орфея в аду".
Пчела
(жужжит)
Рождена я темным барином,
Литератором Булгариным,
В вас его я узнаю,
И не юношу безусого,
А талантливого Усова
Вам в сотрудники даю.
100 Сквозь горнило вдохновения
Провести он без сомнения
Может каждую статью!..
На небосклоне занимается заря сомнительного цвета. Из гари померкшего "светоча" является Милюков.
Милюков
Недаром свою я оставил квартиру,
Вы здесь, дорогие друзья!
Для "Русского мира" по русскому миру
Готов путешествовать я...
Катков
(Комарову)
Мужайся, друг! Я помогу в борьбе,
Довольно ли сотрудников тебе?
Сошлись друзья отменного все сорта.
Комаров
110 Недостает лишь только Рапапорта.
Рапапорт
(выскакивая из земли)
Я здесь!
Хор
(к зрителям)
Через день нас, зрители,
Будет с два десятка,
Будем мы хранители
Вашего порядка;
Под такой опекою,
Скажем мы не ложно,
Нравственным калекою
Жить вам будет можно!
Утреннее солнце из любопытства заглядывает в пещеру. Заря делает реверанс и быстро удаляется с литературного неба, оставляя после себя Бурнашева в виде подозрительного пятна. Начинается пляска.
Рапапорт дирижирует.
Во время пляски вдруг разрывается котел позади сцены, и оттуда вылетает No 1 газеты "Русский мир".