Стихотворение
НА РАБФАКЕ
Александровский В. Д.
Голова переполнена кладью,
Перегрузишь — сорвешься назад.
А у Тони поблескивают радугой
Большие лесные глаза.
Нет, сегодня работать не сможется, —
Голова нагружалась с утра,
И кивает ей ласковой рожицей
Со стены ее маленький брат.
В серой комнате пятеро, пятеро...
Тяжело так работать и жить, —
Ведь хочется вспомнить о матери,
О пьяном запахе ржи...
Не уйдет, — подождет "финансовый"...
Разве памятью убежишь
От далекой затерянной станции,
От плетней и соломенных крыш?
И частенько, разбитая, дряблая, —
Не успеет за книгой засесть, —
Осыпается белая яблоня
Под соловьиную песнь.
Но уже отвыкает от слабости, —
Город стер тишину деревень,
И клокочущим счастьем и радостью
Тоня новый встречает день.
Потому, под тяжелою кладью
(Когда больше вместить нельзя) —
У Тони поблескивают радугой
Большие лесные глаза.
Перегрузишь — сорвешься назад.
А у Тони поблескивают радугой
Большие лесные глаза.
Нет, сегодня работать не сможется, —
Голова нагружалась с утра,
И кивает ей ласковой рожицей
Со стены ее маленький брат.
В серой комнате пятеро, пятеро...
Тяжело так работать и жить, —
Ведь хочется вспомнить о матери,
О пьяном запахе ржи...
Не уйдет, — подождет "финансовый"...
Разве памятью убежишь
От далекой затерянной станции,
От плетней и соломенных крыш?
И частенько, разбитая, дряблая, —
Не успеет за книгой засесть, —
Осыпается белая яблоня
Под соловьиную песнь.
Но уже отвыкает от слабости, —
Город стер тишину деревень,
И клокочущим счастьем и радостью
Тоня новый встречает день.
Потому, под тяжелою кладью
(Когда больше вместить нельзя) —
У Тони поблескивают радугой
Большие лесные глаза.
