Стихотворение
НА СМЕРТЬ ПОЭТА
Кукольник П. В.
(Кантата)
Скорбь, слезы и рыданья
Вокруг одра угасшаго певца.
В нем ожили столетья дарованья.
Он восхищал умы, пленял сердца.
Дар драгоценнейший для человека,
Дар слова, от небес в удел он получил.
Он украшеньем, чудом века,
Предметом зависти и удивленья был;
И имя славное его
Из уст в уста с хвалой переносилось.
И благодарное отечество гордилось
Плодами гения любимца своего.
Еще от последняго пенья звенели
Приятные звуки у многих в душах, —
Уж в храме Господнем с молитвой отпели
Служители Бога усопшаго прах.
Вкруг вида священнаго и скорбнаго — волны
Ценителей строгих таланта кипят;
Сердца их уныния, горести полны;
Взор грустной утехой насытить спешат.
И зрит поэта тень с высот эфира
Дань благодарности отечества всего,
Дань дарованиям кумира
И славы века своего.
Свет отдал все ему, чем может величаться
На свете человек — и чувств земных порыв,
С которыми и дух не может вдруг расстаться,
В последний раз пленив
Отторженную тень от временной отчизны,
В которой мирные ум лавры собирал
Без страха, укоризны,
К жилищу вечному полет ей умедлял.
Но сила вышняя влечет
На неизбежное для всех предназначенье;
Могучий, тайный глас зовет
На суд другой, в Господнее селенье,
Где смертных правда — ложь, где мудрость их — юродство,
Порок — их славные дела,
Где самолюбие — души их благородство,
Благодеяние — источник тайный зла,
Их слава — прихотям разврата угожденье,
Спокойствие — стыда и совести презренье,
Их философия — богохуленье.
Вдруг исчезла земля под ногами певца,
В краткий миг звездный свод он узрел под собой,
Ряд миров пролетел перед ним с быстротой,
Загремел вечный хор вкруг престола Творца,
Хор бесплотных существ, хор великий миров,
Хор архангелов — хор чад земли, за Христа,
Рамена под ярмо преклонивших креста,
Хор пророков и хор тех простых рыбаков,
Коих подвиг и свет разогнал мрак веков,
И пред оком певца, средь небес торжества,
Ярче солнца блеснул вечный трон Божества.
На троне — тайный дел и помыслов свидетель,
Вкруг трона — истина и добродетель —
Не та, которую безсмертия венца
Достойною превратный мир считает;
Но та, которая творение сближает
С изображением Творца.
Там и любовь, — не та, которую стихами
Прекрасными воспел поэт;
Но та, которая мирит нас с небесами.
Там вечный, чистый свет, —
Не тот, которым червь лукавый ослепляет
Толпы несмысленных червей,
Но тот, который путь надежный освещает
Рабам греха к Царю царей.
И ждет суда поэта дух смущенный.
Перед судилищем такого судии
Не ценится талант: он дар Его священный,
Он собственность Его; сокровища свои
Великий с целию великой уделяет, —
И горе смертному, который в тьме страстей
Дары небес во зло употребляет
Для цели временной и суетной своей.
Безплотных сил полки слетаются святые,
Главами их небес закрылась синева,
И внемлет дух поэта роковые
Превечного слова:
"Я дал тебе дар чудный убежденья,
Чтобы склонять к добру сердца,
Чтобы спасть добычу заблужденья
И славить на земле Творца.
Я дал тебе свой меч победоносный,
Чтобы рассечь узлы сетей,
Расставленных для слабых душ — поносной,
Опасной силою страстей.
Твоими я хотел устами
Усугубить число избранных чад,
И новым торжеством над буйными умами
Покрыть стыдом коварный ад.
И для того я веки дар священный,
Пока избрал тебя, на небесах хранил.
Ответствуй же! как дар мой драгоценный
Ты на земле употребил?
Не променял ли ты благословенье
Существ небес и милость Божества
На жалкой черни одобренье,
И недостойного минуту торжества?
Ответствуй!" И поэт
Пред грозным Судией дал роковой ответ.
16 февраля 1837 года.
Скорбь, слезы и рыданья
Вокруг одра угасшаго певца.
В нем ожили столетья дарованья.
Он восхищал умы, пленял сердца.
Дар драгоценнейший для человека,
Дар слова, от небес в удел он получил.
Он украшеньем, чудом века,
Предметом зависти и удивленья был;
И имя славное его
Из уст в уста с хвалой переносилось.
И благодарное отечество гордилось
Плодами гения любимца своего.
Еще от последняго пенья звенели
Приятные звуки у многих в душах, —
Уж в храме Господнем с молитвой отпели
Служители Бога усопшаго прах.
Вкруг вида священнаго и скорбнаго — волны
Ценителей строгих таланта кипят;
Сердца их уныния, горести полны;
Взор грустной утехой насытить спешат.
И зрит поэта тень с высот эфира
Дань благодарности отечества всего,
Дань дарованиям кумира
И славы века своего.
Свет отдал все ему, чем может величаться
На свете человек — и чувств земных порыв,
С которыми и дух не может вдруг расстаться,
В последний раз пленив
Отторженную тень от временной отчизны,
В которой мирные ум лавры собирал
Без страха, укоризны,
К жилищу вечному полет ей умедлял.
Но сила вышняя влечет
На неизбежное для всех предназначенье;
Могучий, тайный глас зовет
На суд другой, в Господнее селенье,
Где смертных правда — ложь, где мудрость их — юродство,
Порок — их славные дела,
Где самолюбие — души их благородство,
Благодеяние — источник тайный зла,
Их слава — прихотям разврата угожденье,
Спокойствие — стыда и совести презренье,
Их философия — богохуленье.
Вдруг исчезла земля под ногами певца,
В краткий миг звездный свод он узрел под собой,
Ряд миров пролетел перед ним с быстротой,
Загремел вечный хор вкруг престола Творца,
Хор бесплотных существ, хор великий миров,
Хор архангелов — хор чад земли, за Христа,
Рамена под ярмо преклонивших креста,
Хор пророков и хор тех простых рыбаков,
Коих подвиг и свет разогнал мрак веков,
И пред оком певца, средь небес торжества,
Ярче солнца блеснул вечный трон Божества.
На троне — тайный дел и помыслов свидетель,
Вкруг трона — истина и добродетель —
Не та, которую безсмертия венца
Достойною превратный мир считает;
Но та, которая творение сближает
С изображением Творца.
Там и любовь, — не та, которую стихами
Прекрасными воспел поэт;
Но та, которая мирит нас с небесами.
Там вечный, чистый свет, —
Не тот, которым червь лукавый ослепляет
Толпы несмысленных червей,
Но тот, который путь надежный освещает
Рабам греха к Царю царей.
И ждет суда поэта дух смущенный.
Перед судилищем такого судии
Не ценится талант: он дар Его священный,
Он собственность Его; сокровища свои
Великий с целию великой уделяет, —
И горе смертному, который в тьме страстей
Дары небес во зло употребляет
Для цели временной и суетной своей.
Безплотных сил полки слетаются святые,
Главами их небес закрылась синева,
И внемлет дух поэта роковые
Превечного слова:
"Я дал тебе дар чудный убежденья,
Чтобы склонять к добру сердца,
Чтобы спасть добычу заблужденья
И славить на земле Творца.
Я дал тебе свой меч победоносный,
Чтобы рассечь узлы сетей,
Расставленных для слабых душ — поносной,
Опасной силою страстей.
Твоими я хотел устами
Усугубить число избранных чад,
И новым торжеством над буйными умами
Покрыть стыдом коварный ад.
И для того я веки дар священный,
Пока избрал тебя, на небесах хранил.
Ответствуй же! как дар мой драгоценный
Ты на земле употребил?
Не променял ли ты благословенье
Существ небес и милость Божества
На жалкой черни одобренье,
И недостойного минуту торжества?
Ответствуй!" И поэт
Пред грозным Судией дал роковой ответ.
16 февраля 1837 года.