Стихотворение
НАДЕЖДЕ ФИЛИППОВНЕ КРАМОВОЙ НА ДЕНЬ ЕЕ ДЕВЯНОСТОПЯТИЛЕТИЯ
Бродский И. А.
15 декабря 1994 г.
Надежда Филипповна1 милая!
Достичь девяноста пяти
упрямство потребно и сила — и
позвольте стишок поднести.
Ваш возраст — я лезу к Вам с дебрями
идей, но с простым языком —
есть возраст шедевра. С шедеврами
я лично отчасти знаком.
Шедевры в музеях находятся.
На них, разеваючи пасть,
ценитель и гангстер охотятся.
Но мы не дадим Вас украсть.
Для Вас мы — зеленые овощи,
и наш незначителен стаж.
Но Вы для нас — наше сокровище,
и мы — Ваш живой Эрмитаж.
При мысли о Вас достижения
Веласкеса чудятся мне,
Учелло картина "Сражение"
и "Завтрак на травке" Мане.
При мысли о Вас вспоминаются
Юсуповский, Мойки вода,
Дом Связи с антеннами — аиста
со свертком подобье гнезда.
Вы жили вблизи абортария,
Людмилу2 от мира тая.
и изредка пьяная ария
в подъезде звучала моя.
Орава черняво-курчавая
клубилась там сутками сплошь,
талантом сверкая и чавкая,
как стайка блестящих галош.
Как вспомню я Вашу гостиную,
любому тогда трепачу
доступную, тотчас застыну я,
вздохну, и слезу проглочу.
Там были питье и питание,
там Пасик3 мой взор волновал.
там разным мужьям испытания
на чары их баб я сдавал.
Теперь там — чужие владения.
Под новым замком, взаперти,
мы там для жильца — привидения,
библейская сцена почти.
В прихожей кого-нибудь тиская
на фоне гвардейских знамен,4
мы там — как Капелла Сикстинская —
подернуты дымкой времен.
Ах, в принципе, где бы мы ни были,
ворча и дыша тяжело,
мы, в сущности, слепки той мебели,
и Вы — наш Микельанджело.
Как знать, благодарная нация
когда-нибудь с тростью в руке
коснется, сказав: "Реставрация!",
теней наших в том тупике.
Надежда Филипповна! В Бостоне
большие достоинства есть.
Везде — полосатые простыни
со звездами — в Витькину5 честь.
Повсюду — то гости из прерии.
то Африки вспыльчивый князь,
то просто отбросы Империи.
ударившей мордочкой в грязь.
И Вы, как бурбонская лилия
в оправе из хрусталя,
прищурясь, на наши усилия
глядите слегка издаля.
Ах, все мы здесь чуточку парии
и аристократы чуть-чуть.
Но славно в чужом полушарии
за Ваше здоровье хлебнуть!
Надежда Филипповна1 милая!
Достичь девяноста пяти
упрямство потребно и сила — и
позвольте стишок поднести.
Ваш возраст — я лезу к Вам с дебрями
идей, но с простым языком —
есть возраст шедевра. С шедеврами
я лично отчасти знаком.
Шедевры в музеях находятся.
На них, разеваючи пасть,
ценитель и гангстер охотятся.
Но мы не дадим Вас украсть.
Для Вас мы — зеленые овощи,
и наш незначителен стаж.
Но Вы для нас — наше сокровище,
и мы — Ваш живой Эрмитаж.
При мысли о Вас достижения
Веласкеса чудятся мне,
Учелло картина "Сражение"
и "Завтрак на травке" Мане.
При мысли о Вас вспоминаются
Юсуповский, Мойки вода,
Дом Связи с антеннами — аиста
со свертком подобье гнезда.
Вы жили вблизи абортария,
Людмилу2 от мира тая.
и изредка пьяная ария
в подъезде звучала моя.
Орава черняво-курчавая
клубилась там сутками сплошь,
талантом сверкая и чавкая,
как стайка блестящих галош.
Как вспомню я Вашу гостиную,
любому тогда трепачу
доступную, тотчас застыну я,
вздохну, и слезу проглочу.
Там были питье и питание,
там Пасик3 мой взор волновал.
там разным мужьям испытания
на чары их баб я сдавал.
Теперь там — чужие владения.
Под новым замком, взаперти,
мы там для жильца — привидения,
библейская сцена почти.
В прихожей кого-нибудь тиская
на фоне гвардейских знамен,4
мы там — как Капелла Сикстинская —
подернуты дымкой времен.
Ах, в принципе, где бы мы ни были,
ворча и дыша тяжело,
мы, в сущности, слепки той мебели,
и Вы — наш Микельанджело.
Как знать, благодарная нация
когда-нибудь с тростью в руке
коснется, сказав: "Реставрация!",
теней наших в том тупике.
Надежда Филипповна! В Бостоне
большие достоинства есть.
Везде — полосатые простыни
со звездами — в Витькину5 честь.
Повсюду — то гости из прерии.
то Африки вспыльчивый князь,
то просто отбросы Империи.
ударившей мордочкой в грязь.
И Вы, как бурбонская лилия
в оправе из хрусталя,
прищурясь, на наши усилия
глядите слегка издаля.
Ах, все мы здесь чуточку парии
и аристократы чуть-чуть.
Но славно в чужом полушарии
за Ваше здоровье хлебнуть!