Стихотворение
ОБМАН
Мей Л. А.

За цепь жемчужную, достойную плеча
И шеи царственной, в восторге, Фаустина
Серебрянику Каю, сгоряча,
Дала мильон сестерций!.. Два рубина,
Как будто в тот же миг окрашены в крови,
Смыкали эту цепь наперсную любви...
Но старый казначей был знатоком отменным
И жемчугу и камням драгоценным.
"Императрица, если ты велишь,
Я отпущу мильон сестерций негодяю,
Всё ожерелие — подложное... Гони ж
Его скорее прочь, — а кесарю ни слова", —
Промолвил казначей.
Да кесаря другого,
Дослышливей, чем кесарь Галлиен,
И не было тогда, и нет теперь такого:
Всё — уши у него, от потолка до стен.
И услыхал... Сенатским приговором
Объявлен Кай мошенником и вором
И к цирку присужден, на растерзанье львам,
И кесарь приговор скрепил законно сам...

Обрадовался Рим!.. Давно уже гражд'ане
Квиритской кровию не тешили свой взор,
И не забавен был им смертный приговор;
Всё варвары одни да христиане,
Кто с гордою улыбкой, кто с мольбой,
Встречали в цирке смерть и с ней вступали
в бой...
Но вот сограждане, с всемирными правами,
Погибнуть обречен под львиными когтями!..
Какой нежданный случай! В Колизей
С утра все выходы и входы осаждала
Несметная толпа и не ждал'ося ей.
И вся она волной прибойной грохотала...

Но двери отперлись, и шумная толпа,
Сама собой оглушена, слепа,
Снизалась в нить голов на мраморных ступенях
Амфитеатра...
Вот на сглаженном песке,
В предчувствии последних мук, в тоске,
Стоит преступник сам на трепетных коленях.
Последней бледностью оделося чело,
Последняя слеза повисла на реснице,
И Феб над ним летит, как будто бы на зло,
В своей, сверкающей всей жизнью, колеснице.

Ждут кесаря... И в ложу он вошел,
И Фаустина с ним, в глазах ее томленье
И тайная мольба; но римский произвол,
Казня, не миловал... Еще одно мгновенье —
И дрогнул цирк, и, заскрипев, снялась
С заржавленных петлей железная решетка,
И на арену вылетел — каплун...
О!.. Если б Зевс сломил свой пламенный перун,
Иль потонула бы хароновская лодка,
Навряд ли были б так сотрясены сердца
Всех зрителей с конца и до конца,
И не были бы так изумлены и жалки
Отцы-сенаторы, фламины и весталки
С опушенным перстом...
"Все в жизни — прах и тлен,
Отцы-сенаторы! — промолвил Галлиен,
Зевнул и выходя с супругою из ложи: —
Он обманул, — ну вот — и сам обманут тоже! "

(1 июля 1861 г.)