Стихотворение
ОКТЯБРЬСКИЕ РАССВЕТКИ И СУМЕРКИ ...
Клюев Н. А.
Октябрьские рассветки и сумерки
С ледовитым гайтаном зари,
Бог предзимний, пушистый Ай-кюмерки,
Запевает над чумом: фью-ри.
Хорошо в теплых пимах и малице
Слышать мысль – горностая в силке;
Не ужиться с веснянкой-комарницей
Эскимосской, пустынной тоске.
Мир – не чум, не лосиное пастбище,
Есть Москва – золотая башка;
Ледяное полярное кладбище
Зацветет голубей василька.
Лев грядет. От мамонтовых залежей
Тянет жвачкой, молочным теплом,
Кашалоты резвятся, и плеск моржей,
Как тальянка помора «в ночном».
На поморские мхи олениха-молва
Ронит шерсть и чешуйки с рогов...
Глядь, к тресковому чуму, примчалась Москва
Табунами газетных листов!
Скрежет биржи, Словаки и пушечный рык,
Перед сполохом красным трепещут враги,
Но в душе осетром плещет Ленина лик,
Множа строки – морские круги.
С ледовитым гайтаном зари,
Бог предзимний, пушистый Ай-кюмерки,
Запевает над чумом: фью-ри.
Хорошо в теплых пимах и малице
Слышать мысль – горностая в силке;
Не ужиться с веснянкой-комарницей
Эскимосской, пустынной тоске.
Мир – не чум, не лосиное пастбище,
Есть Москва – золотая башка;
Ледяное полярное кладбище
Зацветет голубей василька.
Лев грядет. От мамонтовых залежей
Тянет жвачкой, молочным теплом,
Кашалоты резвятся, и плеск моржей,
Как тальянка помора «в ночном».
На поморские мхи олениха-молва
Ронит шерсть и чешуйки с рогов...
Глядь, к тресковому чуму, примчалась Москва
Табунами газетных листов!
Скрежет биржи, Словаки и пушечный рык,
Перед сполохом красным трепещут враги,
Но в душе осетром плещет Ленина лик,
Множа строки – морские круги.
