Стихотворение
ОТСТУПЛЕНИЕ ДЛЯ ГОЛОСА И ТАМТАМА ПОЮТ НЕГРЫ
Вознесенский А. А.
Мы —
тамтамы гомеричные с глазами горемычными, клубимся,
как дымы, —
мы...
Вы —
белы, как холодильники, как марля карантинная,
безжизненно мертвы...
вы...
О чем мы поем вам, уважаемые джентльмены?
О
руках ваших из воска, как белая известка, о, как они
впечатались между плечей печальных, о, наших жен
печальных, как их позорно жгло —
о-о!
"Но-но!"
нас лупят, точно клячу, мы чаевые клянчим, на рингах и на
рынках у нас в глазах темно,
но,
когда ночами спим мы, мерцают наши спины, как звездное окно.
В нас,
боксерах, гладиаторах, как в черных радиаторах, или в пруду карась,
созвездья отражаются
торжественно и жалостно —
Медведица и Марс —
в нас...
Мы — негры, мы — поэты,
в нас плещутся планеты.
Так и лежим, как мешки, полные звездами и легендами...
Когда нас бьют ногами,
Пинают небосвод.
У вас под сапогами
Вселенная орет!
тамтамы гомеричные с глазами горемычными, клубимся,
как дымы, —
мы...
Вы —
белы, как холодильники, как марля карантинная,
безжизненно мертвы...
вы...
О чем мы поем вам, уважаемые джентльмены?
О
руках ваших из воска, как белая известка, о, как они
впечатались между плечей печальных, о, наших жен
печальных, как их позорно жгло —
о-о!
"Но-но!"
нас лупят, точно клячу, мы чаевые клянчим, на рингах и на
рынках у нас в глазах темно,
но,
когда ночами спим мы, мерцают наши спины, как звездное окно.
В нас,
боксерах, гладиаторах, как в черных радиаторах, или в пруду карась,
созвездья отражаются
торжественно и жалостно —
Медведица и Марс —
в нас...
Мы — негры, мы — поэты,
в нас плещутся планеты.
Так и лежим, как мешки, полные звездами и легендами...
Когда нас бьют ногами,
Пинают небосвод.
У вас под сапогами
Вселенная орет!
