Стихотворение
ПЕРВОМАЙ
Рейн Е. Б.
На набережной Бродский и Аксёнов
открыли банки с пивом «Гиннес»,
и от мостов, всю ночь бессонных,
толпа державная несла на вынос
шары воздушные, бутылки,
портреты и аккордеоны,
ломилась празднично и пылко
под Первомая перезвоны.
И мы к волне спустились невской,
и спели нечто вроде гимна,
и небеса под занавеской
туманной вторили интимно.
И высились над дельтой краны,
на крейсере шептали флаги,
и были лозунги румяны
и нежно морщились от влаги.
И надвигалась тень Нью-Йорка
на неподвижном циферблате,
и пепла каменная горка
рассеивалась в Ленинграде.
И вот прошло четыре года.
Я их обоих встретил в Сохо,
на выставке. И поворота
не замечал и верил плохо,
что оба позабыли праздник
под ленинградской бледной ночью,
что общей памяти запасник
закрыт и что остались клочья
обид, непримиримых шуток
от этого благого мая,
что вырыт чёрный промежуток
меж тем и этим, всё сминая.
открыли банки с пивом «Гиннес»,
и от мостов, всю ночь бессонных,
толпа державная несла на вынос
шары воздушные, бутылки,
портреты и аккордеоны,
ломилась празднично и пылко
под Первомая перезвоны.
И мы к волне спустились невской,
и спели нечто вроде гимна,
и небеса под занавеской
туманной вторили интимно.
И высились над дельтой краны,
на крейсере шептали флаги,
и были лозунги румяны
и нежно морщились от влаги.
И надвигалась тень Нью-Йорка
на неподвижном циферблате,
и пепла каменная горка
рассеивалась в Ленинграде.
И вот прошло четыре года.
Я их обоих встретил в Сохо,
на выставке. И поворота
не замечал и верил плохо,
что оба позабыли праздник
под ленинградской бледной ночью,
что общей памяти запасник
закрыт и что остались клочья
обид, непримиримых шуток
от этого благого мая,
что вырыт чёрный промежуток
меж тем и этим, всё сминая.
