Стихотворение
ПРИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ СТАЛОСЯ, О ЧЕМ ПРЕЖДЕ В СКАЗКАХ МЕЧТАЛОСЯ
Бедный Д.
Текст к плакату ИЗОГИЗа.
Мужик из века в век пыхтел-кряхтел над сошкой,
А дармоедов — каждый с ложкой —
За ним тянулось — целый фронт:
"Ты — наш кормилец!"
"Ты — наш поилец!"
"Ты — раб наш вечный, Ферапонт!"
Сам Ферапонт голодный,
Холодный,
Порою темною, ночной,
Измученный дневной работой и заботой,
Усталый и больной,
Страдая костяной
Ломотой,
Окутан темнотой, лежал в своей избе,
В своей безрадостной темнице,
И в темноте мечтал о солнечной судьбе,
О сказочной _жар-птице_:
"Хотя бы перышко мне от нее достать,
Чтоб у меня в избе оно могло блистать!"
А нынче — погляди на этой вот странице! —
Колхозник скажет ли: "Я в темноте живу"?
В колхозной электросветлице
Крестьянская мечта о сказочной жар-птице
Осуществилась наяву!
Дыряво-лапотный крестьянин, бессапожный
И невылазно-бездорожный,
Всю жизнь он маялся, как каторжник острожный,
В своей отрезанной от мира конуре
И, глядя на возок, застрянувший в болоте,
Мечтал о сказочном _ковре,
О самолете_.
Теперь колхозники строчат письмо в Москву:
"Когда ж обещанный нам самолет пришлете?"
Вдруг гул. В небесную все смотрят синеву.
Аэропланов там — собьешься прямо в счете.
Крестьянская мечта о _чудо-самолете_
Осуществилась наяву!
Голодный мужичок с голодною женой
Век проводили свой в голодной перебранке,
И утешалися они мечтой одной,
Мечтой о _скатерти — волшебной самобранке_
Ей прикажи, и все — еда любая — есть.
Хоть в сказке досыта поесть!
Колхозник говорит: "Не лодырем слыву!
Зато живу теперь уж не в былом хлеву,
И ем зато теперь не отруби в лоханке!"
Крестьянская мечта о _дивной самобранке_:
Осуществилася в колхозах наяву!
Бранили баре мужика
Площадно,
Пороли баре мужика
Нещадно.
Трещали исстари, века,
У мужика
Бока.
Мужик, житье свое чтоб скрасить горевое,
Мечтал о сказочной _дубинке-самобое_:
"Всем, всем, кто тянется к мужицким пирогам,
Царям, помещикам, несытым всем врагам,
Утробы чьи страда крестьянская кормила,
Она б хребты переломила!"
А нынче — дальний враг и здешний,
Вредитель внутренний и поджигатель внешний,
Пришипившийся пан, фашистский ли Мамай —
Остерегись! Нас не замай!
Не зря мы празднуем рабочий "_Перво-май_",
Наш общетрудовой всемирный праздник вешний!
Покорно мы ль согнем перед врагом главу?
Притронься не к руке нам враг, а к рукаву,
Так приключится с ним такое!..
На нападение ответим мы любое,
Любую выжжем мы зловредную траву!
Мечта о сказочной _дубинке-самобое_,
Вот — воплощенная — пред нами наяву!
Мужик из века в век пыхтел-кряхтел над сошкой,
А дармоедов — каждый с ложкой —
За ним тянулось — целый фронт:
"Ты — наш кормилец!"
"Ты — наш поилец!"
"Ты — раб наш вечный, Ферапонт!"
Сам Ферапонт голодный,
Холодный,
Порою темною, ночной,
Измученный дневной работой и заботой,
Усталый и больной,
Страдая костяной
Ломотой,
Окутан темнотой, лежал в своей избе,
В своей безрадостной темнице,
И в темноте мечтал о солнечной судьбе,
О сказочной _жар-птице_:
"Хотя бы перышко мне от нее достать,
Чтоб у меня в избе оно могло блистать!"
А нынче — погляди на этой вот странице! —
Колхозник скажет ли: "Я в темноте живу"?
В колхозной электросветлице
Крестьянская мечта о сказочной жар-птице
Осуществилась наяву!
Дыряво-лапотный крестьянин, бессапожный
И невылазно-бездорожный,
Всю жизнь он маялся, как каторжник острожный,
В своей отрезанной от мира конуре
И, глядя на возок, застрянувший в болоте,
Мечтал о сказочном _ковре,
О самолете_.
Теперь колхозники строчат письмо в Москву:
"Когда ж обещанный нам самолет пришлете?"
Вдруг гул. В небесную все смотрят синеву.
Аэропланов там — собьешься прямо в счете.
Крестьянская мечта о _чудо-самолете_
Осуществилась наяву!
Голодный мужичок с голодною женой
Век проводили свой в голодной перебранке,
И утешалися они мечтой одной,
Мечтой о _скатерти — волшебной самобранке_
Ей прикажи, и все — еда любая — есть.
Хоть в сказке досыта поесть!
Колхозник говорит: "Не лодырем слыву!
Зато живу теперь уж не в былом хлеву,
И ем зато теперь не отруби в лоханке!"
Крестьянская мечта о _дивной самобранке_:
Осуществилася в колхозах наяву!
Бранили баре мужика
Площадно,
Пороли баре мужика
Нещадно.
Трещали исстари, века,
У мужика
Бока.
Мужик, житье свое чтоб скрасить горевое,
Мечтал о сказочной _дубинке-самобое_:
"Всем, всем, кто тянется к мужицким пирогам,
Царям, помещикам, несытым всем врагам,
Утробы чьи страда крестьянская кормила,
Она б хребты переломила!"
А нынче — дальний враг и здешний,
Вредитель внутренний и поджигатель внешний,
Пришипившийся пан, фашистский ли Мамай —
Остерегись! Нас не замай!
Не зря мы празднуем рабочий "_Перво-май_",
Наш общетрудовой всемирный праздник вешний!
Покорно мы ль согнем перед врагом главу?
Притронься не к руке нам враг, а к рукаву,
Так приключится с ним такое!..
На нападение ответим мы любое,
Любую выжжем мы зловредную траву!
Мечта о сказочной _дубинке-самобое_,
Вот — воплощенная — пред нами наяву!