Стихотворение
ПРО НОГУ, КОТОРАЯ ХОДИТ В НОГУ СО ВРЕМЕНЕМ
Мориц Ю. П.
Иду, иду, и думаю, иду маю, в сандалиях иду маю во сне
по золотому нежному песку, где роза Зверева лежит —
вся роза, чайности необычайной,
и весь он пишет розу и песок под розой, мимо
я вся иду маю с улыбкой и в панаме из, кажется, капустного
листа...
Три разбудильника визжат, и телефон, и двери с почтальоном.
Ломка ритма, ритмоломка это делает, моломка сердца —
ломом в рёбра, просыпаюсь, вылетаю отовсюду,
а кругом — ходят в ногу со временем, на особенной Ноге,
надо отращивать, для каждого времени — новая Нога,
от старой отру бился — новая растет, видит ногу времени
и ходит с ней в ногу, и нога времени видит эту Ногу,
эту временогу, видит временога много временог, а я — без!..
Сижу, отращиваю номер тридцать восемь с высоким подъемом.
Вот она уже стоит,
вот она уже идет,
вот она уже летит,
выступает, как балет,
получает бриллиант,
возвращается в отель,
засыпает на боку —
и разбивается во сне,
где я в сандалиях идумаю по нежному песку, а время испесочилось,
на этом песке лежит вся роза — чайности необычайной, мимо
идумаю отчайности в слезах, в отчайности слезах — если хотите.
Просыпаюсь, где видят глаза на спине, что мальчик вернулся
и дверь открывает Ногой, которая ходит в ногу со временем,
до этого он от пяти отрубился — такой временогий,
идумаю мимо, идумаю, вся улыбаясь ему по дороге в купальню,
божественный мальчик, такой изумительный, весь драгоценный, —
и возле воды высыпаю песок из сандалий.
по золотому нежному песку, где роза Зверева лежит —
вся роза, чайности необычайной,
и весь он пишет розу и песок под розой, мимо
я вся иду маю с улыбкой и в панаме из, кажется, капустного
листа...
Три разбудильника визжат, и телефон, и двери с почтальоном.
Ломка ритма, ритмоломка это делает, моломка сердца —
ломом в рёбра, просыпаюсь, вылетаю отовсюду,
а кругом — ходят в ногу со временем, на особенной Ноге,
надо отращивать, для каждого времени — новая Нога,
от старой отру бился — новая растет, видит ногу времени
и ходит с ней в ногу, и нога времени видит эту Ногу,
эту временогу, видит временога много временог, а я — без!..
Сижу, отращиваю номер тридцать восемь с высоким подъемом.
Вот она уже стоит,
вот она уже идет,
вот она уже летит,
выступает, как балет,
получает бриллиант,
возвращается в отель,
засыпает на боку —
и разбивается во сне,
где я в сандалиях идумаю по нежному песку, а время испесочилось,
на этом песке лежит вся роза — чайности необычайной, мимо
идумаю отчайности в слезах, в отчайности слезах — если хотите.
Просыпаюсь, где видят глаза на спине, что мальчик вернулся
и дверь открывает Ногой, которая ходит в ногу со временем,
до этого он от пяти отрубился — такой временогий,
идумаю мимо, идумаю, вся улыбаясь ему по дороге в купальню,
божественный мальчик, такой изумительный, весь драгоценный, —
и возле воды высыпаю песок из сандалий.