Стихотворение
ПРОСНУТЬСЯ С ПЕРЕРЕЗАННОЙ ВЕНОЙ...
Клюев Н. А.
Проснуться с перерезанной веной,
Подавиться черным смерчем...
Наши дни багровы изменой,
Кровяным, веселым ключем.
На оконце чахнут герани:
У хозяйки – пуля в виске...
В маргариновом океане
Плывут корабли налегке.
Неудачна на Бога охота,
Библия дождалась пинка.
Из тверского ковша-болота
Вытекает песня-река.
Это символ всерусской доли,
Черносошных, пламенных рек,
Где цветут кувшинки-мозоли,
И могуч осетр-человек.
Не забыть бы, что песня – Волга,
Бурлацкий, каганный сказ!
Товарищи, ждать недолго
Солнцеповоротный час.
От Пудожа до Бомбея
Расплеснется злат-караван,
Приведет Алисафия Змея,
Как овцу, на озимь полян.
То-то, братцы, будет потеха –
Древний Змий и Смерть за сохой!
Океан – земная прореха
Потечет стерляжьей ухой.
Разузорьте же струги-ложки,
Сладкострунный, гусельный кус!
Заалеет герань на окошке,
И пули цветистей бус.
Только яростней солнца чайте,
Кумачневым буйством горя...
Товарищи, не убивайте,
Я – поэт!.. Серафим!.. Заря!..
На лежанку не сядет дед,
В валенках-кораблях заморских,
С бородищей – пристанью лет,
С Индией узорною в горстках.
В горенке Сирин и Китоврас
Оставили помет, да перья.
Не обрядится в шамаханский атлас
В карусельный праздник Лукерья.
И «Орина, солдатская мать»,
С помадным ртом, в парике рыжем...
Тихий Углич, брынская гать
Заболели железной грыжей.
В Светлояр изрыгает завод
Доменную отрыжку – шлаки...
Светляком, за годиною год,
Будет теплиться Русь во мраке.
В гробе утихомирится Крупп,
И стеня, издохнет машина;
Из космических косных скорлуп
Забрезжит лицо Исполина:
На челе прозрачный топаз –
Всемирного ума панорама,
И «в нигде» зазвенит Китоврас,
Как муха за зимней рамой.
Заслюдеет память-стекло,
Празелень хвои купальских...
Я олонецкий Лонгфелло
С сердцевиной кедров уральских.
Смертельны каменные обноски
На Беле-озере, где Синеус...
Облетают ладожские березки,
Как в былом, когда пела Русь.
Когда Дон испивался шеломом,
На базаре сурьмился медведь.
Дятлом – стальным ремингтоном
Проклевана скифская медь.
И моя пестрядная рубаха,
Тюлень на Нильских песках...
В эскимосском чуме, без страха,
Запевает лагунный Бах.
На морозном стекле Менделеев
Выводит удельный вес, –
Видно, нет святых и злодеев
Для индустриальных небес.
Подавиться черным смерчем...
Наши дни багровы изменой,
Кровяным, веселым ключем.
На оконце чахнут герани:
У хозяйки – пуля в виске...
В маргариновом океане
Плывут корабли налегке.
Неудачна на Бога охота,
Библия дождалась пинка.
Из тверского ковша-болота
Вытекает песня-река.
Это символ всерусской доли,
Черносошных, пламенных рек,
Где цветут кувшинки-мозоли,
И могуч осетр-человек.
Не забыть бы, что песня – Волга,
Бурлацкий, каганный сказ!
Товарищи, ждать недолго
Солнцеповоротный час.
От Пудожа до Бомбея
Расплеснется злат-караван,
Приведет Алисафия Змея,
Как овцу, на озимь полян.
То-то, братцы, будет потеха –
Древний Змий и Смерть за сохой!
Океан – земная прореха
Потечет стерляжьей ухой.
Разузорьте же струги-ложки,
Сладкострунный, гусельный кус!
Заалеет герань на окошке,
И пули цветистей бус.
Только яростней солнца чайте,
Кумачневым буйством горя...
Товарищи, не убивайте,
Я – поэт!.. Серафим!.. Заря!..
На лежанку не сядет дед,
В валенках-кораблях заморских,
С бородищей – пристанью лет,
С Индией узорною в горстках.
В горенке Сирин и Китоврас
Оставили помет, да перья.
Не обрядится в шамаханский атлас
В карусельный праздник Лукерья.
И «Орина, солдатская мать»,
С помадным ртом, в парике рыжем...
Тихий Углич, брынская гать
Заболели железной грыжей.
В Светлояр изрыгает завод
Доменную отрыжку – шлаки...
Светляком, за годиною год,
Будет теплиться Русь во мраке.
В гробе утихомирится Крупп,
И стеня, издохнет машина;
Из космических косных скорлуп
Забрезжит лицо Исполина:
На челе прозрачный топаз –
Всемирного ума панорама,
И «в нигде» зазвенит Китоврас,
Как муха за зимней рамой.
Заслюдеет память-стекло,
Празелень хвои купальских...
Я олонецкий Лонгфелло
С сердцевиной кедров уральских.
Смертельны каменные обноски
На Беле-озере, где Синеус...
Облетают ладожские березки,
Как в былом, когда пела Русь.
Когда Дон испивался шеломом,
На базаре сурьмился медведь.
Дятлом – стальным ремингтоном
Проклевана скифская медь.
И моя пестрядная рубаха,
Тюлень на Нильских песках...
В эскимосском чуме, без страха,
Запевает лагунный Бах.
На морозном стекле Менделеев
Выводит удельный вес, –
Видно, нет святых и злодеев
Для индустриальных небес.