Стихотворение
СОРОК ПЯТЫЙ
Рейн Е. Б.
Жуков кулак продевает в рукав,
Делит саксонский фарфор комсостав.
Борман плывёт в субмарине на дно.
Всё уже кончено. Предрешено.
Семь миллионов простреленный стяг
Под пулемётом несут на рейхстаг.
В первой машине убит рулевой,
И Муссолини вниз головой.
Плачет в Освенциме тощий еврей,
Глядя из Вечности, как из дверей.
Ротшильд зубами алмазы гранит,
На Мавзолее меняют гранит,
Мажут икру на швейцарский сырок,
Берия чешет под шляпой висок.
Джазом гудит до утра Метрополь,
Стынет на рельсах английская соль.
«Тридцать четвёрка» горит на ходу,
Негр из Нью-Йорка готовит еду.
В спальне у Геринга спит Ренуар,
Ева кладёт в чемодан пеньюар.
Женщина пьёт из флакона «Коти’»,
Бьёт инженю сапогом травести.
Мёртвые дети считают до двух,
Сталин в Кремле надевает треух,
На Эвересте стоит троглодит,
Янки во сне к Хиросиме летит,
Пятница дремлет, храпит Робинзон,
В Кунцево ночью гремит телефон.
Плачет Эйнштейн у входа в бедлам,
Год сорок пятый разбит пополам.
Делит саксонский фарфор комсостав.
Борман плывёт в субмарине на дно.
Всё уже кончено. Предрешено.
Семь миллионов простреленный стяг
Под пулемётом несут на рейхстаг.
В первой машине убит рулевой,
И Муссолини вниз головой.
Плачет в Освенциме тощий еврей,
Глядя из Вечности, как из дверей.
Ротшильд зубами алмазы гранит,
На Мавзолее меняют гранит,
Мажут икру на швейцарский сырок,
Берия чешет под шляпой висок.
Джазом гудит до утра Метрополь,
Стынет на рельсах английская соль.
«Тридцать четвёрка» горит на ходу,
Негр из Нью-Йорка готовит еду.
В спальне у Геринга спит Ренуар,
Ева кладёт в чемодан пеньюар.
Женщина пьёт из флакона «Коти’»,
Бьёт инженю сапогом травести.
Мёртвые дети считают до двух,
Сталин в Кремле надевает треух,
На Эвересте стоит троглодит,
Янки во сне к Хиросиме летит,
Пятница дремлет, храпит Робинзон,
В Кунцево ночью гремит телефон.
Плачет Эйнштейн у входа в бедлам,
Год сорок пятый разбит пополам.
