Стихотворение
ТЁМНЫЙ ЗАЛ
Мориц Ю. П.
1.
Конечно, я — пристрастное лицо,
мои оценки крайне субъективны
и примитивны думанья о пользе
и о вреде, о доблести и чести,
о поклонении таким головорезам,
как Македонский с дикою ордой,
которые сработали на славу,
развешивая трупы вдоль дорог
на солнцепёках, чтоб гудела вонь
и подавляла дух сопротивленья, —
не хуже кадра номер двадцать пять!..
Опять же — феномен Наполеона,
который взял бы запросто в Европу
и нас, когда бы не мороз, Кутузов,
пожары, партизанщина, глубинка
и русский дух, болтавший по-французски, —
сейчас бы все мы были европейцы.
Сдаваться надо, а не побеждать,
тогда и нас навеки окультурят.
Ну что она с издёвкой тут молотит?!.
2.
— Ах, Боже, до чего же он красив!
Пожалуйста, верните нам Дантеса! —
Механику сказала виконтесса,
В виду имея диапозитив.
Механик возвратил Дантеса профиль,
И тёмный зал, где это шло кино,
Дышал, как будто варится давно
И выкипает на плите картофель.
— Медальное лицо! Порода! Блеск!
Очарованье благородной силы!..
— Такого любованья дикий всплеск
Убийцей Пушкина?.. Да никогда в России!!! —
Я молвила с улыбкой ледяной,
Когда меня спросили по-французски,
Проходят ли воистину по-русски
Дни Пушкина... Он был невыездной,
В стране их не был, где классические блузки.
И кстати, — я шепнула им, — Дантес
Плюгав и слабоват для русской плоти,
А Пушкин — он большой деликатес!..
(Ну что она с издёвкой тут молотит?!.)
За это Питер Норман подарил
Мне плёнку, где Ахматова вздохнула,
Читая "Реквием"... От Этны до Курил —
Нет глубже вздоха этого и гула.
Конечно, я — пристрастное лицо,
мои оценки крайне субъективны
и примитивны думанья о пользе
и о вреде, о доблести и чести,
о поклонении таким головорезам,
как Македонский с дикою ордой,
которые сработали на славу,
развешивая трупы вдоль дорог
на солнцепёках, чтоб гудела вонь
и подавляла дух сопротивленья, —
не хуже кадра номер двадцать пять!..
Опять же — феномен Наполеона,
который взял бы запросто в Европу
и нас, когда бы не мороз, Кутузов,
пожары, партизанщина, глубинка
и русский дух, болтавший по-французски, —
сейчас бы все мы были европейцы.
Сдаваться надо, а не побеждать,
тогда и нас навеки окультурят.
Ну что она с издёвкой тут молотит?!.
2.
— Ах, Боже, до чего же он красив!
Пожалуйста, верните нам Дантеса! —
Механику сказала виконтесса,
В виду имея диапозитив.
Механик возвратил Дантеса профиль,
И тёмный зал, где это шло кино,
Дышал, как будто варится давно
И выкипает на плите картофель.
— Медальное лицо! Порода! Блеск!
Очарованье благородной силы!..
— Такого любованья дикий всплеск
Убийцей Пушкина?.. Да никогда в России!!! —
Я молвила с улыбкой ледяной,
Когда меня спросили по-французски,
Проходят ли воистину по-русски
Дни Пушкина... Он был невыездной,
В стране их не был, где классические блузки.
И кстати, — я шепнула им, — Дантес
Плюгав и слабоват для русской плоти,
А Пушкин — он большой деликатес!..
(Ну что она с издёвкой тут молотит?!.)
За это Питер Норман подарил
Мне плёнку, где Ахматова вздохнула,
Читая "Реквием"... От Этны до Курил —
Нет глубже вздоха этого и гула.
