Стихотворение
УБЕЖАТЬ В ГЛУХИЕ ОВРАГИ...
Клюев Н. А.
Убежать в глухие овраги,
Схорониться в совьем дупле
От пера, колдуньи-бумаги,
От жестоких книг на земле.
Обернуться малой пичугой,
Дом – сучок, а пища – роса,
Чтоб не знать, как серною вьюгой
Курятся небеса.
Как в пылающих шлемах горы
Навастривают мечи...
Помню пагодные узоры,
Чайный сад и плеск че-чун-чи.
Гималаи видели ламу
С ячменным русским лицом...
Песнописец, Волгу и Каму
Исчерпаю ли пером?
Чтобы в строчках плавали барки,
Запятые, как осетры...
Половецкий голос татарки
Черодейней пряжи сестры.
В веретенце жалобы вьюги,
Барабинская даль в зурне...
Самурай в слепящей кольчуге
Купиною предстанет мне.
Совершит обряд харакири:
Вынет душу, слезку-звезду...
Вспомянет ли о волжской шири
Китайчонок в чайном саду?
Домекнутся ли по Тян-Дзину,
Что под складками че-чун-чи
Запевают, ласкаясь к сыну,
Заонежских песен ключи?
Схорониться в совьем дупле
От пера, колдуньи-бумаги,
От жестоких книг на земле.
Обернуться малой пичугой,
Дом – сучок, а пища – роса,
Чтоб не знать, как серною вьюгой
Курятся небеса.
Как в пылающих шлемах горы
Навастривают мечи...
Помню пагодные узоры,
Чайный сад и плеск че-чун-чи.
Гималаи видели ламу
С ячменным русским лицом...
Песнописец, Волгу и Каму
Исчерпаю ли пером?
Чтобы в строчках плавали барки,
Запятые, как осетры...
Половецкий голос татарки
Черодейней пряжи сестры.
В веретенце жалобы вьюги,
Барабинская даль в зурне...
Самурай в слепящей кольчуге
Купиною предстанет мне.
Совершит обряд харакири:
Вынет душу, слезку-звезду...
Вспомянет ли о волжской шири
Китайчонок в чайном саду?
Домекнутся ли по Тян-Дзину,
Что под складками че-чун-чи
Запевают, ласкаясь к сыну,
Заонежских песен ключи?
