Стихотворение
УГОЛ ФОНТАНКИ И МЕЖДУНАРОДНОГО
Рейн Е. Б.
Там, где проспект скрещается с рекой,
где старый сад и солнечная тумба,
пора и мне, должно быть, на покой,
тем более, что это так доступно.
Когда бы досидеть до темноты,
вот-вот сойдут на нет дневные пятна,
и увидать, что это — точно, ты,
в песочнице копаешься опрятно.
Заговорить: «Ты узнаёшь меня?
Лет шестьдесят — не столь большие сроки,
и всё-таки, колени преклоня,
сумел прожить я без твоей опёки.
Мне было пусто, каторжно, темно,
всё отступало — истина и вера.
Я столько лет глядел в твоё окно
и ждал, когда поднимется портьера.
И под закатом, отгоревшим в медь,
когда от жизни остаётся нежить,
сейчас меня ты можешь пожалеть
и, если хочешь, попросту утешить.
Поскольку ты, конечно, это — я
на детской неприкаянной площадке.
И прорицая, бедствуя, кляня,
я — это ты. И всё. И взятки гладки».
где старый сад и солнечная тумба,
пора и мне, должно быть, на покой,
тем более, что это так доступно.
Когда бы досидеть до темноты,
вот-вот сойдут на нет дневные пятна,
и увидать, что это — точно, ты,
в песочнице копаешься опрятно.
Заговорить: «Ты узнаёшь меня?
Лет шестьдесят — не столь большие сроки,
и всё-таки, колени преклоня,
сумел прожить я без твоей опёки.
Мне было пусто, каторжно, темно,
всё отступало — истина и вера.
Я столько лет глядел в твоё окно
и ждал, когда поднимется портьера.
И под закатом, отгоревшим в медь,
когда от жизни остаётся нежить,
сейчас меня ты можешь пожалеть
и, если хочешь, попросту утешить.
Поскольку ты, конечно, это — я
на детской неприкаянной площадке.
И прорицая, бедствуя, кляня,
я — это ты. И всё. И взятки гладки».
