Стихотворение
УЛИНГЕРЪ
Вейнберг П. И.

Добрый рыцарь по улицѣ ѣдетъ
И чудесную пѣсню поётъ,
И поётъ онъ такъ звонко, что всюду
Отголосокъ той пѣсни идётъ.

У окошка сидѣла дѣвица
И услышала пѣсенку: "Съ тѣмъ,
Кто поётъ такъ чудесно и звонко,
Убѣгу я отсюда совсѣмъ."

— "Коль уйдёшь ты со мною, дѣвица,
Обѣщаюсь тебя научить
Пѣть такъ звонко чудесныя пѣсни,
Что ихъ будетъ вездѣ разносить."

Поспѣшила красавица лентой
Золотистыя кудри стянуть,
Въ серебро и парчу нарядилась,
Точно въ дальній собралася путь.

Молодую красавицу рыцарь
Закрываетъ зелёнымъ щитомъ —
И къ зелёному, тёмному лѣсу
Пробираются спѣшно вдвоёмъ.

И пришли они въ чащу лѣсную.
А въ лѣсу — ни души-то живой,
Только голубь качается бѣлый
На верхушкѣ ракиты густой:

— "Ахъ, послушай, послушай, ты, Фридбургъ!
Ахъ, душа ты дѣвица, повѣрь:
Ужь одинадцать дѣвъ онъ повѣсилъ;
Ты двѣнадцатой станешь теперь."

— "Ахъ, послушай, послушай, Улингоръ!
Ахъ, послушай, возлюбленный мой!
Что поётъ-говоритъ бѣлый голубь
На верхушкѣ ракиты густой?"

— "Этотъ голубь клевещетъ; имъ принятъ
За другого кого-нибудь я.
Ты не вѣрь его красному клюву,
Дорогая дѣвица моя!"

Вотъ садится онъ рядомъ съ дѣвицей,
Разостлавши свой плащъ на травѣ,
Говоритъ: "Почеши-ка мнѣ кудри,
Поищи у меня въ головѣ."

И въ глаза посмотрѣлъ онъ дѣвицѣ.
"Да о чёмъ же ты плачешь?" спросилъ:
"О покинутомъ другѣ печальномъ?
Или я невзначай огорчилъ?"

— "Я не плачу о кинутомъ другѣ,
Огорченья не сдѣлалъ ты мнѣ;
Но я вижу — большою толпою
Скачутъ всадники тамъ, въ глубинѣ.

"Ты поскачешь ли къ всадникамъ этимъ?
Ты начнёшь ли рубиться и сѣчь?
Иль останешься подлѣ подруги,
Ухватившись покрѣпче за мечъ?"

— "Не хочу я скакать къ нимъ на встрѣчу
Не хочу я рубиться и сѣчь;
Но останусь я подлѣ подруги,
Ухватившись покрѣпче за мечъ."

И пошли они дальше; и дальше
Никого — только сосны стоятъ
И одинадцать дѣвушекъ рядомъ
На одномъ изъ деревьевъ висятъ.

Заломила тутъ руки дѣвица,
Золотыя рвётъ кудри она:
"Ахъ, никто здѣсь меня не услышитъ!
Я въ дремучемъ лѣсу — и одна!

"Но прошу я тебя, мой Улингеръ,
Но прошу я, мой рыцарь: коль здѣсь
Ты меня собираешься вѣшать,
То въ моёмъ одѣяньи повѣсь!"

— "Не проси ты объ этомъ дѣвица —
Не уважу я просьбы твоей:
Красный плащъ твой и чорное платье
Пригодятся сестрицѣ моей!"

— "Такъ прошу я тебя, мой Улингеръ,
Такъ прошу я, мой рыцарь — смотри,
Я готова!- позволь мнѣ лишь крикнуть
Разъ одинъ, много — два или три!"

— "Въ этомъ я прекословить не буду:
Среди этой глухой густоты
Ни одинъ человѣкъ не услышитъ,
Какъ бы громко ни крикнула ты."

Первый крикъ былъ такой: "Іисусе,
Сынъ Маріи, спаси — и сюда
Поспѣши, поспѣши! А замедлишь —
Я останусь въ лѣсу навсегда!"

Крикъ второй былъ такой: "Богоматерь,
Пресвятая, спаси ты меня!
Поспѣши, поспѣши! А замедлишь —
Не прожить мнѣ на свѣтѣ и дня!"

Третій крикъ былъ такой: "Драгоцѣнный,
Милый братъ мой, спаси поскорѣй!
Поспѣши, поспѣши! А замедлишь —
Распрощаюсь я съ жизнью моей!"

Братъ дѣвицы въ ту самую пору
Выѣзжалъ на конѣ со двора:
"Мнѣ послышался голосъ знакомый,
Точно крикнула гдѣ-то сестра!"

Соколовъ онъ спускаетъ по вѣтру
И пускаетъ онъ чуткихъ борзыхъ —
И, по вѣрнымъ слѣдамъ поспѣшая,
Очутился въ трущобахъ лѣсныхъ.

— "Что ты дѣлаешь здѣсь, мой Улингеръ?
Что ты дѣлаешь, рыцарь?" — "Стою
И сплетаю я вѣтви, чтобъ послѣ
Прикрѣпить къ нимъ верёвку мою."

— "Ты сплетаешь здѣсь вѣтви, чтобъ послѣ
Прикрѣпить къ нимъ верёвку свою;
Но тебя самого на верёвкѣ
Я повѣшу — въ томъ клятву даю."

— "Такъ прошу я тебя, мой Фридбургеръ,
Такъ прошу я, мой рыцарь: коль здѣсь
Ты меня собираешься вѣшать,
То въ моёмъ одѣяньи повѣсь."

— "Не проси ты объ этомъ, Улингеръ,
Не проси ты объ этомъ, злодѣй:
Красный плащъ твой и чорная куртка
Пригодятся для дворни моей."

Щитъ зелёный онъ на руку вскинулъ
И, съ своею прекрасной сестрой,
Въ государство отца поспѣшаетъ
На конѣ изъ трущобы лѣсной.