Стихотворение
В ГОСТЯХ У МОСОЛОВА
Чуев Ф. И.
Есть к подвигу любовь.
Ее основа
да будет жить как дар,
как волшебство.
Вот я сижу в гостях у Мосолова
и сам не знаю, что люблю его.
Какие есть герои у России! —
с медалями француза де Ляво —
дают их за рекорды мировые.
Но три такие —
только у него.
Он дважды,
трижды умер и родился,
великий русский летчик Мосолов,
когда в покоях Боткинской больницы
врачи его сшивали из кусков.
Бинты на нем насквозь пропахли гарью,
от лютой боли наступала ночь.
Тогда пришел к нему пилот Гагарин —
не подбодрить, а вместе превозмочь.
...Хранит не боль —
улыбчивую шалость —
любительского фильма карнавал.
Ведь это свет от Юры отражался
и на бегущей пленке застывал!
Хозяин электричество включает, —
ни Юры, ни француза де Ляво, —
и только мы, вечерние, за чаем,
как будто бы и не было всего.
Вернее, было все, но без аварий,
без мук и неутешного следа,
и в Звездный возвращается Гагарин
и, может, завтра позвонит сюда.
Ее основа
да будет жить как дар,
как волшебство.
Вот я сижу в гостях у Мосолова
и сам не знаю, что люблю его.
Какие есть герои у России! —
с медалями француза де Ляво —
дают их за рекорды мировые.
Но три такие —
только у него.
Он дважды,
трижды умер и родился,
великий русский летчик Мосолов,
когда в покоях Боткинской больницы
врачи его сшивали из кусков.
Бинты на нем насквозь пропахли гарью,
от лютой боли наступала ночь.
Тогда пришел к нему пилот Гагарин —
не подбодрить, а вместе превозмочь.
...Хранит не боль —
улыбчивую шалость —
любительского фильма карнавал.
Ведь это свет от Юры отражался
и на бегущей пленке застывал!
Хозяин электричество включает, —
ни Юры, ни француза де Ляво, —
и только мы, вечерние, за чаем,
как будто бы и не было всего.
Вернее, было все, но без аварий,
без мук и неутешного следа,
и в Звездный возвращается Гагарин
и, может, завтра позвонит сюда.
