Стихотворение
В КВАРТИРЕ НА ПЛОЩАДИ ВОССТАНИЯ...
Чуев Ф. И.
...Это тот невысказанный Громов,
что еще задолго до войны
прогремел, как зов аэродромов
в мощной биографии страны.
Эхом по небесным коридорам
прозвучал облетанный металл,
Это тот пилот, перед которым
Чкалов понимающе молчал.
Это тот, подтянутый и бравый,
что ни разу не был побежден
ни стихией, ни всемирной славой —
равных нету. Это Громов. Он.
Под стеклом увижу я, казалось,
обрамленной славы торжество,
да не любит он, чтоб отзывалась
жизнь былой профессией его.
В старом кресле, в свитере домашнем,
на коленях полинялый плед...
— Если б небо не было вчерашним,
стали б снова летчиком вы?
— Нет.
Занялся бы творчеством, искусством,
в небе я себя не исчерпал.
Нереальным кажется и грустным
то, что я прицельно испытал.
Даже и не верю, что сначала
были эти летные года.
Как одна знакомая сказала:
— Этого со мною — никогда.
что еще задолго до войны
прогремел, как зов аэродромов
в мощной биографии страны.
Эхом по небесным коридорам
прозвучал облетанный металл,
Это тот пилот, перед которым
Чкалов понимающе молчал.
Это тот, подтянутый и бравый,
что ни разу не был побежден
ни стихией, ни всемирной славой —
равных нету. Это Громов. Он.
Под стеклом увижу я, казалось,
обрамленной славы торжество,
да не любит он, чтоб отзывалась
жизнь былой профессией его.
В старом кресле, в свитере домашнем,
на коленях полинялый плед...
— Если б небо не было вчерашним,
стали б снова летчиком вы?
— Нет.
Занялся бы творчеством, искусством,
в небе я себя не исчерпал.
Нереальным кажется и грустным
то, что я прицельно испытал.
Даже и не верю, что сначала
были эти летные года.
Как одна знакомая сказала:
— Этого со мною — никогда.
