Стихотворение
В ШЕСТНАДЦАТЬ – КУДРИ ДА ПОСИДЕЛКИ...
Клюев Н. А.
В шестнадцать – кудри да посиделки,
А в двадцать – первенец, молодица, –
Это русские красные горелки,
Неопалимая феникс-птица.
Под тридцать – кафтан степенный,
Пробор, как у Мокрого Спаса, –
Это цвет живой, многоценный,
С луговин певца-китовраса.
Золотые столбы России,
Китоврас, коврига и печь,
Вам в пески и устья чужие
Привелось как Волге истечь.
Но мерцает в моих страницах
Пеклеванных созвездий свет.
Голосят газеты в столицах.
Что явился двуглаз – поэт.
Обливаясь кровавым потом,
Я несу стихотворный крест
К изумрудным
Лунным воротам,
Где напевы, как сонм невест.
Будет встреча хлебного слова
С ассирийской флейтой-змеей,
И Великий Сфинкс как корова
На Сахару прольет удой.
Из молочных хлябей, как озимь,
Избяные взойдут коньки,
Засвирелит блеянием козьим
Китоврас у райской реки.
И под огненным баобабом
Закудахчет павлин – изба...
На помин олонецким бабам
Эта тигровая резьба.
А в двадцать – первенец, молодица, –
Это русские красные горелки,
Неопалимая феникс-птица.
Под тридцать – кафтан степенный,
Пробор, как у Мокрого Спаса, –
Это цвет живой, многоценный,
С луговин певца-китовраса.
Золотые столбы России,
Китоврас, коврига и печь,
Вам в пески и устья чужие
Привелось как Волге истечь.
Но мерцает в моих страницах
Пеклеванных созвездий свет.
Голосят газеты в столицах.
Что явился двуглаз – поэт.
Обливаясь кровавым потом,
Я несу стихотворный крест
К изумрудным
Лунным воротам,
Где напевы, как сонм невест.
Будет встреча хлебного слова
С ассирийской флейтой-змеей,
И Великий Сфинкс как корова
На Сахару прольет удой.
Из молочных хлябей, как озимь,
Избяные взойдут коньки,
Засвирелит блеянием козьим
Китоврас у райской реки.
И под огненным баобабом
Закудахчет павлин – изба...
На помин олонецким бабам
Эта тигровая резьба.
