Стихотворение
ВОСПОМИНАНИЕ (ИЗ ОТАРА МАМПОРИЯ)
Окуджава Б. Ш.
Если ты не помнишь, вспомни тот январь, Мухран,
наше тесное жилище, где на грош уюта,
нашу комнатку под крышей, — наш очаг и храм.
Восемь лет с тех пор промчались, как одна минута.
Помнишь снег верийских склонов — белый, как чалма?
В коридоре ветер кашлял, башмаками шаркая,
печь железная погасла, ночь была черна,
но зато стихи горели, строки пелись жарко,
голоса громами плыли, сотрясали кров,
рифмы пулями хлестали, и перед рассветом,
на исходе ночи, после споров и стихов,
на единственной кровати спали мы "валетом".
Ах, соседей злость душила: — Нету тишины! —
Стены тонкие — попробуй от поэтов скрыться...
А теперь соседи ночью спят и видят сны.
Им теперь за все мученья выдалось сторицей.
Если б знать, кому он служит нынче, этот кров,
кто горит, как мы горели... И перед рассветом
если б можно было, после споров и стихов,
вновь уснуть на той кровати, как тогда — "валетом"!
наше тесное жилище, где на грош уюта,
нашу комнатку под крышей, — наш очаг и храм.
Восемь лет с тех пор промчались, как одна минута.
Помнишь снег верийских склонов — белый, как чалма?
В коридоре ветер кашлял, башмаками шаркая,
печь железная погасла, ночь была черна,
но зато стихи горели, строки пелись жарко,
голоса громами плыли, сотрясали кров,
рифмы пулями хлестали, и перед рассветом,
на исходе ночи, после споров и стихов,
на единственной кровати спали мы "валетом".
Ах, соседей злость душила: — Нету тишины! —
Стены тонкие — попробуй от поэтов скрыться...
А теперь соседи ночью спят и видят сны.
Им теперь за все мученья выдалось сторицей.
Если б знать, кому он служит нынче, этот кров,
кто горит, как мы горели... И перед рассветом
если б можно было, после споров и стихов,
вновь уснуть на той кровати, как тогда — "валетом"!
