Стихотворение
ЗАИДА
Сумароков А. П.
Примѣтилъ Кассій, то, ево Заида любитъ;
Такъ онъ горячу къ ней свою любовь сугубитъ,
Кидается къ нему ея умильняй взоръ,
Приятняй съ нимъ ведетъ пастушка разговоръ,
Различныя ему отличности являетъ,
И многое ему пастушка дозволяетъ.
Даетъ себя ему она пощекотить,
И съ нѣкой дерзостью съ собою пошутить:
Поцѣловать себя не рѣдко допущала,
Хотя притворствуя лицо и отвращала.
Не рѣдко говоритъ ему обинякомъ,
О чемъ груститъ она, и думаетъ о комъ,
И что она уже и паство ненавидитъ,
Когда любезнова день цѣлый не увидитъ.
Зазженъ огонь зазженъ во ихъ младой крови,
И ко взаимственной готово все любви:
Взаимственно пастухъ пастушкѣ подражатель:
Ко желтымъ колосамъ готовится такъ жатель.
Готовится пастухъ рвать розовы цвѣты,
Снять вишни съ дерева, изъ улья взять соты:
Прельщенъ какъ онъ Зефиръ ясминными духами.
Гуляли въ красный день пастушки съ пастухами.
Не пало съ небеси еще въ луга росы;
Но ужъ приближились вѣчернія часы:
Минуты ближатся, чтобъ солнцу укатиться;
Пора ко шалашамь пастушкамъ возвратиться.
И Кассій съ дѣвушкой любя ее давно,
Задумавшись идетъ: въ умѣ у нихъ одно:
Отстала дѣвушка пастухь остался съ нею.
Заида я тебѣ едва сказати смѣю,
Что въ сердцѣ ахъ моемъ скрывалося по днесь:
Послушай ты, а мы уединенны здѣсь,
И стѣны видны намъ строенья разваленна,
Коль ты подобной мнѣ любовью распаленна;
Пойдемъ туда! Зачѣмъ пойдемъ? Войдемъ туда!
Не дѣлай Кассій ты мнѣ етова стыда!
Войдемъ дражайшая, скончай мою ты муку!
Пастушка пятится, пастухъ ея взялъ руку,
И во развялииы прекрасную ведетъ:
Пастушка съ пастухомъ въ развалины идетъ.
Пастухъ воспламененъ, пастутка малодушна,
И стала пастуху противяся послушна.
Вкушаетъ ягоды во алчности своей,
До етова часа невѣдомыя ей,
И говоритъ по томь: о время ты мнѣ грозно!
Ахъ, что я здѣлала! Я каюсь только позно:
Должна была свой жаръ я больше умѣрять,
Дабы невинности своей не потерять;
Но сорванъ ужъ левкой и лилія увяла:
Затьмилось то тобой, чѣмъ прежде я сіяла,
Одной ли лишъ тебѣ пришла сія чреда?
Я быти таковой не мнила никогда.
Ты стала мнѣ теперь и прежняго миляе.
Осѣтивъ дѣвушку пастухъ уже смѣляе.
И хочетъ онъ еще пастушку разманить.
Пастутка етова уже не премѣнить:
Пускай ты здѣлала, что дѣвкѣ не прилично;
А естьли учинишь ты дѣло то вторично,
Не потеряешь ты ужъ больше ни чево.
Ахъ, я лишилася тобой уже всево!
Почто съ тобой пастухъ я прежде не дичилась,
И ахъ, почто почто я столь разгорячилась!
Зажглась и въ пламени забыла весь я страхъ,
И вспомнилась, когда узрѣла вь пеплѣ прахъ.
Заида пастуха хотя и обвиняетъ,
Но зная, что ему безъ пользы все пѣняетъ,
И немогущая по прежнему ужь быть,
Хоть горести сея еще не льзя забыть,
Взирая на свою уже невинность мертву,
Вторично пастуху себя даеть на жертву.
Такъ онъ горячу къ ней свою любовь сугубитъ,
Кидается къ нему ея умильняй взоръ,
Приятняй съ нимъ ведетъ пастушка разговоръ,
Различныя ему отличности являетъ,
И многое ему пастушка дозволяетъ.
Даетъ себя ему она пощекотить,
И съ нѣкой дерзостью съ собою пошутить:
Поцѣловать себя не рѣдко допущала,
Хотя притворствуя лицо и отвращала.
Не рѣдко говоритъ ему обинякомъ,
О чемъ груститъ она, и думаетъ о комъ,
И что она уже и паство ненавидитъ,
Когда любезнова день цѣлый не увидитъ.
Зазженъ огонь зазженъ во ихъ младой крови,
И ко взаимственной готово все любви:
Взаимственно пастухъ пастушкѣ подражатель:
Ко желтымъ колосамъ готовится такъ жатель.
Готовится пастухъ рвать розовы цвѣты,
Снять вишни съ дерева, изъ улья взять соты:
Прельщенъ какъ онъ Зефиръ ясминными духами.
Гуляли въ красный день пастушки съ пастухами.
Не пало съ небеси еще въ луга росы;
Но ужъ приближились вѣчернія часы:
Минуты ближатся, чтобъ солнцу укатиться;
Пора ко шалашамь пастушкамъ возвратиться.
И Кассій съ дѣвушкой любя ее давно,
Задумавшись идетъ: въ умѣ у нихъ одно:
Отстала дѣвушка пастухь остался съ нею.
Заида я тебѣ едва сказати смѣю,
Что въ сердцѣ ахъ моемъ скрывалося по днесь:
Послушай ты, а мы уединенны здѣсь,
И стѣны видны намъ строенья разваленна,
Коль ты подобной мнѣ любовью распаленна;
Пойдемъ туда! Зачѣмъ пойдемъ? Войдемъ туда!
Не дѣлай Кассій ты мнѣ етова стыда!
Войдемъ дражайшая, скончай мою ты муку!
Пастушка пятится, пастухъ ея взялъ руку,
И во развялииы прекрасную ведетъ:
Пастушка съ пастухомъ въ развалины идетъ.
Пастухъ воспламененъ, пастутка малодушна,
И стала пастуху противяся послушна.
Вкушаетъ ягоды во алчности своей,
До етова часа невѣдомыя ей,
И говоритъ по томь: о время ты мнѣ грозно!
Ахъ, что я здѣлала! Я каюсь только позно:
Должна была свой жаръ я больше умѣрять,
Дабы невинности своей не потерять;
Но сорванъ ужъ левкой и лилія увяла:
Затьмилось то тобой, чѣмъ прежде я сіяла,
Одной ли лишъ тебѣ пришла сія чреда?
Я быти таковой не мнила никогда.
Ты стала мнѣ теперь и прежняго миляе.
Осѣтивъ дѣвушку пастухъ уже смѣляе.
И хочетъ онъ еще пастушку разманить.
Пастутка етова уже не премѣнить:
Пускай ты здѣлала, что дѣвкѣ не прилично;
А естьли учинишь ты дѣло то вторично,
Не потеряешь ты ужъ больше ни чево.
Ахъ, я лишилася тобой уже всево!
Почто съ тобой пастухъ я прежде не дичилась,
И ахъ, почто почто я столь разгорячилась!
Зажглась и въ пламени забыла весь я страхъ,
И вспомнилась, когда узрѣла вь пеплѣ прахъ.
Заида пастуха хотя и обвиняетъ,
Но зная, что ему безъ пользы все пѣняетъ,
И немогущая по прежнему ужь быть,
Хоть горести сея еще не льзя забыть,
Взирая на свою уже невинность мертву,
Вторично пастуху себя даеть на жертву.