Стихотворение
ТИТИР И МЕЛИБЕЙ (ЭКЛОГА ИЗ ВИРГИЛИЯ)
Мерзляков А. Ф.
Мелибей.
Покояся въ тѣни развѣсистаго бука,
Пастухъ не знаешь ты, что горести, что скука,
Съ свирѣлью, съ Музою спокойствіе дѣля;
А я оставилъ домъ, родительски поля,
Отечества бѣжалъ. — Подъ тѣнію счастливой
Здѣсь Титиръ учитъ лѣсъ, и Эхо говорливо
На имя милое отвѣтствовать стократъ. —
Титиръ.
О Мелибей! есть богъ, податель сихъ отрадъ. —
И будетъ онъ мой богъ. — Его олтарь священный
Ягненокъ, съ матерью лишь только разлученный,
Омоетъ кровію своею завсегда. —
Ты видишь: здѣсь мои веселыя стада.
Здѣсь я пою, рѣзвлюсь, что въ умъ придетъ, играю. —
Ему обязанъ всѣмъ.
Мелибей.
Я зависти не знаю,
Дивлюся болѣе. — Гроза во всѣхъ мѣстахъ,
Смущаются поля! — я самъ, при сѣдинахъ
И дряхлъ и слабъ, влекусь за тощими овцами, —
А эту чуть веду! — лишь только за кустами
Бѣдняжка двухъ ягнятъ несчастно родила. —
На нихъ-то вся моя надежда и была!
Какъ угадать бѣду? — а молніи не даромъ
На дубы древніе спустилися съ пожаромъ,
И враны вѣщіе кричали надо мной...
Но, Титиръ, кто сей богъ, благотворитель твой? —
Титиръ.
Ахъ! какъ же я былъ простъ! — послушай для забавы —
Я думалъ: — городъ сей, о коемъ столько славы,
Что Римомъ всѣ зовутъ, похожъ на нашъ родной,
Куда водили мы ягнятъ своихъ весной. —
Такъ равнымъ матери козленокъ мнѣ казался,
Такъ малое съ большимъ сливать я: приучался;
Нѣтъ! нѣтъ! — сей славный градъ среди другихъ градовъ
Есть то? что кипарисъ, всходящій межь кустовъ. —
Мелибей.
Чтожь въ Римъ тебя влекло, повѣдай: мнѣ!
Титиръ.
Свобода! —
Хоть поздно, такъ какъ Фебъ въ туманные дни года,
Блеснула ласково одна и надо мной! —
Я молодъ былъ, лѣнивъ — заботы никакой!
Едва вкругъ щекъ моихъ пушокъ развился нѣжной, —
Блеснула наконецъ — хоть долго ждалъ, небрежной! —
Забытъ невѣрною, другую полюбя;
Что я искалъ вдали, нашолъ подлъ себя! —
Скажу — доколѣ я жестокою плѣнялся,
Ни стадомъ, ни собой тогда не занимался. —
Хоть часто въ городъ я водилъ своихъ ягнятъ,
Хоть сыромъ, молокомъ всегда бывалъ богатъ,
Но пользы —...
Мелибей.
Все теперь открылось предо мною,
Кто, Амарилла, былъ тоски твоей виною,
По комъ, печальная, взывала ты въ слезахъ,
Кому ты берегла плоды на деревахъ! —
Такъ? Титиръ, ты любимъ! — тебя, пастухъ счастливый,
И рѣчки ждали здѣсь, и рощи молчаливы,
И дубы важные склонялись предъ тобой! —
Титиръ.
Что дѣлать? — я стоналъ въ цѣпяхъ неволи злой. —
И не было боговъ, страдальцу въ утѣшенье! —
Въ семъ градѣ, Мелибей, — мой богъ, мое спасенье! —
Въ семъ градѣ видѣлъ я того, кому отъ насъ
Курящся олтари въ году двенадцать разъ.
Со взоромъ кротости онъ внялъ мое моленье;
Сказалъ: не бойтеся! — вотъ вамъ мое владѣнье!
Здѣсь разводите скотъ! — пасите здѣсь стада. —
Мелибей.
И такъ — твои поля съ тобою навсегда!
О счастливый пастухъ! — и ты богатъ довольно! —
Когда луга другихъ — смотрѣть на это больно! —
Болотомъ сдѣлались, иль камнемъ поросли —
А ты нашелъ свое! — и вредной плодъ земли
Не будетъ пищею ягнятъ новорожденныхъ,
Ни язва не придетъ отъ стадъ къ нимъ зараженныхъ; —
Жестокій брани кликъ не загремитъ въ твой слухъ,
Не придетъ злобный врагъ! — о счастливый пастухъ! —
На красныхъ берегахъ спокойныхъ рѣкъ, родимыхъ,
При свѣтлыхъ ручейкахъ, въ тѣни деревъ любимыхъ
Прохладу ты найдешь. — Шагъ ступишь, и -лѣсокъ!
Тамъ пчелка рѣяся съ цвѣточка на цвѣтокъ,
Шумкомъ своимъ къ тебѣ сонъ сладкій призываетъ; —
Здѣсь пѣсни нѣжныя садовникъ напѣваетъ,
И голуби твои, утѣха позднихъ дней —
Воркуютъ о любви надъ хижиной твоей!
Титиръ
И прежде робка лань, забывъ долины мирны,
Для паствы возлетитъ въ обители эфирны; —
И море быстрыхъ рыбъ разсѣетъ по брегамъ. —
И прежде, измѣнивъ родительскимъ полямъ,
Германцы, странствуя, возлюбятъ Тигръ священный, —
А Парѳяне — Араръ; — такъ, прежде, чѣмъ почтенный,
Чѣмъ кроткій взоръ его погаснетъ въ сей груди.
Мелибей.
А намъ изгнанникамъ нѣтъ болѣе пути!..
Мы повлечемъ теперь свои бѣды и горе
Иль въ Либію, иль въ Кипръ; пройдемъ пространно море
Туда, гдѣ Новый свѣтъ — въ Бриттанскіе лѣса! —
Такъ! если нѣкогда дозволятъ Небеса
Еще хоть, разъ одинъ увидѣть лѣсъ знакомой,
И бѣдну хижину, покрытую соломой; —
Что, что тогда найду на нивѣ золотой? —
Колосеьевъ нѣсколько, подавленныхъ травой! —
Какъ! — лучшія поля, трудовъ и поту трата,
Должны добычей быть пришельца, супостата?
Добычей варваровъ и жатва и плоды;! —
Вотъ, вотъ что дѣлаютъ гражданскія вражды! —
Ахъ! съ тѣмъ ли я привыкъ къ полямъ своимъ такъ нѣжно!..
Теперь-то, Мелибей, разсаживай надежно.
Свой милой виноградъ, и овощи свои!...
Ступайте козы!... вы, товарищи мои, —
Счастливый прежде скотъ, — ступайте! — Нѣтъ! ужь болѣ —
Сидя въ прохладѣ древъ, въ безпечности на волѣ,
Я не увижу васъ, любуясь издали,
Висящихъ на краю тѣнистыя скалы! —
Простите радости! — и пѣсенки простите!..
Что, овцы бѣдныя, что томно вы глядите!
Нѣтъ! вы не будете уже въ глазахъ моихъ
Ощипывать листы кустарниковъ младыхъ! —
Титиръ.
Постой же, что спѣшишь! — я всей моей душою
Жалѣю о тѣбѣ. — Переночуй со мною
Въ зеленой сей тѣни. — Есть яблоки у насъ,
Каштаны, добрый сыръ, теперь покоя часъ! —
Смотри: уже вдали туманъ сталъ подниматься,
И тѣни, съ горъ склонясь, длиннѣе становятся!
А. Мрзлкв.
Покояся въ тѣни развѣсистаго бука,
Пастухъ не знаешь ты, что горести, что скука,
Съ свирѣлью, съ Музою спокойствіе дѣля;
А я оставилъ домъ, родительски поля,
Отечества бѣжалъ. — Подъ тѣнію счастливой
Здѣсь Титиръ учитъ лѣсъ, и Эхо говорливо
На имя милое отвѣтствовать стократъ. —
Титиръ.
О Мелибей! есть богъ, податель сихъ отрадъ. —
И будетъ онъ мой богъ. — Его олтарь священный
Ягненокъ, съ матерью лишь только разлученный,
Омоетъ кровію своею завсегда. —
Ты видишь: здѣсь мои веселыя стада.
Здѣсь я пою, рѣзвлюсь, что въ умъ придетъ, играю. —
Ему обязанъ всѣмъ.
Мелибей.
Я зависти не знаю,
Дивлюся болѣе. — Гроза во всѣхъ мѣстахъ,
Смущаются поля! — я самъ, при сѣдинахъ
И дряхлъ и слабъ, влекусь за тощими овцами, —
А эту чуть веду! — лишь только за кустами
Бѣдняжка двухъ ягнятъ несчастно родила. —
На нихъ-то вся моя надежда и была!
Какъ угадать бѣду? — а молніи не даромъ
На дубы древніе спустилися съ пожаромъ,
И враны вѣщіе кричали надо мной...
Но, Титиръ, кто сей богъ, благотворитель твой? —
Титиръ.
Ахъ! какъ же я былъ простъ! — послушай для забавы —
Я думалъ: — городъ сей, о коемъ столько славы,
Что Римомъ всѣ зовутъ, похожъ на нашъ родной,
Куда водили мы ягнятъ своихъ весной. —
Такъ равнымъ матери козленокъ мнѣ казался,
Такъ малое съ большимъ сливать я: приучался;
Нѣтъ! нѣтъ! — сей славный градъ среди другихъ градовъ
Есть то? что кипарисъ, всходящій межь кустовъ. —
Мелибей.
Чтожь въ Римъ тебя влекло, повѣдай: мнѣ!
Титиръ.
Свобода! —
Хоть поздно, такъ какъ Фебъ въ туманные дни года,
Блеснула ласково одна и надо мной! —
Я молодъ былъ, лѣнивъ — заботы никакой!
Едва вкругъ щекъ моихъ пушокъ развился нѣжной, —
Блеснула наконецъ — хоть долго ждалъ, небрежной! —
Забытъ невѣрною, другую полюбя;
Что я искалъ вдали, нашолъ подлъ себя! —
Скажу — доколѣ я жестокою плѣнялся,
Ни стадомъ, ни собой тогда не занимался. —
Хоть часто въ городъ я водилъ своихъ ягнятъ,
Хоть сыромъ, молокомъ всегда бывалъ богатъ,
Но пользы —...
Мелибей.
Все теперь открылось предо мною,
Кто, Амарилла, былъ тоски твоей виною,
По комъ, печальная, взывала ты въ слезахъ,
Кому ты берегла плоды на деревахъ! —
Такъ? Титиръ, ты любимъ! — тебя, пастухъ счастливый,
И рѣчки ждали здѣсь, и рощи молчаливы,
И дубы важные склонялись предъ тобой! —
Титиръ.
Что дѣлать? — я стоналъ въ цѣпяхъ неволи злой. —
И не было боговъ, страдальцу въ утѣшенье! —
Въ семъ градѣ, Мелибей, — мой богъ, мое спасенье! —
Въ семъ градѣ видѣлъ я того, кому отъ насъ
Курящся олтари въ году двенадцать разъ.
Со взоромъ кротости онъ внялъ мое моленье;
Сказалъ: не бойтеся! — вотъ вамъ мое владѣнье!
Здѣсь разводите скотъ! — пасите здѣсь стада. —
Мелибей.
И такъ — твои поля съ тобою навсегда!
О счастливый пастухъ! — и ты богатъ довольно! —
Когда луга другихъ — смотрѣть на это больно! —
Болотомъ сдѣлались, иль камнемъ поросли —
А ты нашелъ свое! — и вредной плодъ земли
Не будетъ пищею ягнятъ новорожденныхъ,
Ни язва не придетъ отъ стадъ къ нимъ зараженныхъ; —
Жестокій брани кликъ не загремитъ въ твой слухъ,
Не придетъ злобный врагъ! — о счастливый пастухъ! —
На красныхъ берегахъ спокойныхъ рѣкъ, родимыхъ,
При свѣтлыхъ ручейкахъ, въ тѣни деревъ любимыхъ
Прохладу ты найдешь. — Шагъ ступишь, и -лѣсокъ!
Тамъ пчелка рѣяся съ цвѣточка на цвѣтокъ,
Шумкомъ своимъ къ тебѣ сонъ сладкій призываетъ; —
Здѣсь пѣсни нѣжныя садовникъ напѣваетъ,
И голуби твои, утѣха позднихъ дней —
Воркуютъ о любви надъ хижиной твоей!
Титиръ
И прежде робка лань, забывъ долины мирны,
Для паствы возлетитъ въ обители эфирны; —
И море быстрыхъ рыбъ разсѣетъ по брегамъ. —
И прежде, измѣнивъ родительскимъ полямъ,
Германцы, странствуя, возлюбятъ Тигръ священный, —
А Парѳяне — Араръ; — такъ, прежде, чѣмъ почтенный,
Чѣмъ кроткій взоръ его погаснетъ въ сей груди.
Мелибей.
А намъ изгнанникамъ нѣтъ болѣе пути!..
Мы повлечемъ теперь свои бѣды и горе
Иль въ Либію, иль въ Кипръ; пройдемъ пространно море
Туда, гдѣ Новый свѣтъ — въ Бриттанскіе лѣса! —
Такъ! если нѣкогда дозволятъ Небеса
Еще хоть, разъ одинъ увидѣть лѣсъ знакомой,
И бѣдну хижину, покрытую соломой; —
Что, что тогда найду на нивѣ золотой? —
Колосеьевъ нѣсколько, подавленныхъ травой! —
Какъ! — лучшія поля, трудовъ и поту трата,
Должны добычей быть пришельца, супостата?
Добычей варваровъ и жатва и плоды;! —
Вотъ, вотъ что дѣлаютъ гражданскія вражды! —
Ахъ! съ тѣмъ ли я привыкъ къ полямъ своимъ такъ нѣжно!..
Теперь-то, Мелибей, разсаживай надежно.
Свой милой виноградъ, и овощи свои!...
Ступайте козы!... вы, товарищи мои, —
Счастливый прежде скотъ, — ступайте! — Нѣтъ! ужь болѣ —
Сидя въ прохладѣ древъ, въ безпечности на волѣ,
Я не увижу васъ, любуясь издали,
Висящихъ на краю тѣнистыя скалы! —
Простите радости! — и пѣсенки простите!..
Что, овцы бѣдныя, что томно вы глядите!
Нѣтъ! вы не будете уже въ глазахъ моихъ
Ощипывать листы кустарниковъ младыхъ! —
Титиръ.
Постой же, что спѣшишь! — я всей моей душою
Жалѣю о тѣбѣ. — Переночуй со мною
Въ зеленой сей тѣни. — Есть яблоки у насъ,
Каштаны, добрый сыръ, теперь покоя часъ! —
Смотри: уже вдали туманъ сталъ подниматься,
И тѣни, съ горъ склонясь, длиннѣе становятся!
А. Мрзлкв.